Чтение онлайн

– Что болит?
– набросился на Тихона стукотолог.

Тихон твердо усвоил, что у человека перед лицом врачей должно болеть все. Он так и сказал:

– Да все у меня, дяденьки, болит: и тут болит, и там болит!

– А знаешь, у кого обычно болит? У того, кто смерти пособить намылился! Голова болит?
– спросил волосопед.

– Спасу нет!

– Вот!
– сказал волосопед.
– А кто у нас за голову отвечает согласно учению?

Вместо ответа врач-стрикулист вытащил из-под стола толстую книгу и поискал в ней.

– Этерафаопе Аброн создал его голову, - сказал он.
– Мениггесстроеф создал его головной мозг. Астерехмен правый глаз, Фаспомохам левый глаз, Иеронумос правое ухо, Биссум левое ухо, Акпореим нос...

– Ну, понял?
– спросил волосопед Тихона.
– Понял, с кого спрос? Вот из-за них у тебя голова и болит, чего же ты от нас хочешь? Чего ты к нам приперся? Разве ты у нас один? Вас вон сколько гавриков!

– Так я же и не просился...
– сказал Тихон.

– Еще бы ты просился! Батюшки, а зачем мы его вызывали?

– Очнитесь!
– сказал врач-сатанатам.
– С ранья самого лично от Кузьмы Никитича разнарядка пришла по форме восемьдесят четыре...

– Охти мне!
– закричал волосопед.
– Да неужто? Молодой да ранний! Честь-то какая, господи... Раздевайся, молодой человек, поддайся медосмотру...

Тихон дисциплинированно разделся. Самодеятельные врачи искренне залюбовались могучей мускулатурой, накачанной в подвальном спортзале. Тихон сам-то не помнил, как накачал ее, а врачи и сроду не знали.

– Надо же...
– дивились врачи.
– Бицепсы, трицепсы... А где у человека, кстати, трицепсы?

Тихон гордо потрепал трицепсы рукой: вот, мол.

– Это, молодой человек, не трицепсы, - задумчиво сказал волосопед. - Это, надо вам знать, придатки... Сдавайте лучше анализы.

Врач-стрикулист вооружился ножницами и выстриг у Тихона по клочку волос отовсюду и кусочек ногтя на мизинце. Анализы перемешали стеклянной палочкой в стеклянной чашке Петри и поместили под мощнейший электронный микроскоп. Японская техника от нажатия кнопки охотно загудела и показала на экране толстенные бревна, по которым лазили всякие таинственные существа.

– Во!
– сказал волосопед.
– Серега, это кто, микробы или сами воши - ты специалист!

– Какие воши!
– обиделся сатанатам.
– Ты, брат, воши доброй не видел! А я их несколько времени даже кормил в одном месте! Это, конечно, микробы или вирусы, их даже казанским тройным мылом не выведешь...

Тихон догадался, что все это безобразие творится у него в волосах, стал выдергивать их из головы, попытался бежать, но сатанатам грозно показал пальцем на портрет, висевший у него над столом. Портрет изображал молодую интересную женщину в скафандре, под которым ничегошеньки больше не было.

– А Виктория Викторовна Перемога-то как сердится!
– припугнул он Тихона.
– Я, говорит, этому парню собираюсь подходящую невесту подыскать по достижении, а он кочевряжится! Вот я тебе лучше целый ряд лекарств пропишу, противопаркинсонических да адреноблокирующих, оно и полегчает.

С этими словами врач выдвинул из стола ящик, доверху наполненный белым порошком. Тихон сразу узнал порошок: это был мел, который он, Тихон, вот этими руками лично толок в ступе, пока не был направлен в швейные мастерские. Сатанатам быстро и ловко рассыпал порошок в пяток пакетиков и перебросил их стукотологу. Тот, не долго чинясь, взял ручку и красиво надписал на каждом пакетике:

"Экстракт мужского папоротника густой";

"Натрия бромид";

"Масло касторовое";

"Эрготамина гидротартат";

"Линимент бальзамический по А.В.Вишневскому".

Так что хорошо еще, что на самом деле все это был голимый мел, а то бы Тихон налечился.

– Этих препаратов, - похвалился стукотолог, - там, наруже, днем с огнем не найдешь - мы вам их за валюту покупаем!

И подписал на каждом пакетике:

"Принимать целый день".

– А вот когда станешь полноценным членом, - сказал стрикулист, - служи основам кузьмизма-никитизма на совесть! Авось дослужишься до прижизненной мумификации. Есть еще, слава труду, куда это добро складывать.

Он показал вверх, на бессчетные этажи.

16. НАША СОВЕСТЬ РУЛЕВАЯ

Вечером в палате нарком Потрошилов рассуждал:

– Что-то погнал коней наш Кузьма! Можно сказать, с горшка парня прямо в санитарную службу прочит! В дружинниках дня не проходил, путнего доноса не составит, а туда же...

– А как же в службу вступают, Шалва Евсеевич?
– спросил Тихон.

– То-то - как. Видишь ли, сынок, санитарная служба - это тебе не хвост собачий. А вступать в нее надо так: сперва дождаться, когда сердце потянет. Когда вот тут под самым сердечушком, тоненько этак заноет: "Тиша! Тиша! Подь сюды! Подь сюды! Я служба санитарная, всем людям авангард!" Только тогда! Вот обитатель Синельников говорит и клевещет, что в санитарную службу за ради пайка идут. Паек, правда, неплохой, усиленный: сухой колбасы "Профессиональная" две палки, ящик консервов "Козлы в натуре", килограмм конфет "Театральная жизнь", три бутылки марочного вина "Фиолетовое крепкое" и еще много чего вкусного. Зато и ответственность-то какая! Ведь санитарная служба, что ни случись, всегда на переднем крае! Это все равно как в атаку первым подниматься!

– А что же они, - спросил Тихон, - по утрам первыми не поднимаются, дрыхнут дольше всех?

– Замолчи! С чужого голоса поешь! Это мы дрыхнем без задних ног, а у них и во сне процесс заботы о нас, неохваченных, не прекращается. Им такие специальные тематические сны показывают, как бы политучеба во сне. Как бы заочный университет миллионов. Шутка ли! Санитарная служба людям много чего заменить может...

– Мозги, например, - заметил дядя Саня.

– Подлецы твои мозги! Они без окороту, без конвою до чего угодно могут додуматься!

– А сами-то вы, Шалва Евсеевич, чего не вступаете?
– спросил Тихон. Дядя Саня заржал, нарком Потрошилов пригорюнился:

– Я, сынка, с другой организацией насмерть повязан! Она мне бог, царь и воинский начальник! Кто в ней состоит, в иную вступить не моги - получится фракция и двурушничество. А у вас, сволочей, даже первички нет и прикрепиться некуда!
– с неожиданной злобой закончил он.

– Да, стаж навряд ли восстановят, - сказал дядя Саня.

– И я буду ходить людей пинать, уколы ставить?
– спросил Тихон - то ли с радостью, то ли наоборот.

– Строгость нужна, дисциплина, - сказал нарком.
– Вот на красноярской пересылке был случай... Но я его лучше в другой раз расскажу. А ты пока теорию поучи, возьми хотя бы "Историю санитарной службы", чтобы от зубов отскакивало.

Данная книга открыто хранилась в любой палате в качестве обязательного чтения. Честно говоря, эта была не книга, а самая что ни на есть брошюрка. Написал ее в свое мрачное время первый руководитель санитарной службы Нафик Героев. Брошюра утверждала, что повстало это славное и неодолимое движение в ранний период, когда Заведение потрясали смуты и гражданские войны, грозившие свести на нет все завоевания кузьмизма-никитизма. Родилась санитарная служба в самой толще народной, в самой гуще боев, являясь плотью от плоти масс.