Чтение онлайн

Богиня утра овевает нас своим свежим дыханием;

Это дыхание несется со стороны Нила.

Моя подруга, чьи волосы подобны овечьей шерсти,

Почему ты не радуешься гонгу, зовущему нас

На работу?

В этом усмотрели намек на очень популярную песню, написанную расстрелянным кулацким поэтом. И пропал египтолог. Так что лучше от греха подальше ничего не расшифровывать, покуда не придут указания. И указания пришли:

– ...представляет собой замечательный памятник... достояние всего прогрессивного... таятся несметные сокровища... долг перед человечеством... усилим углубление... обязательство обогатить шедеврами... А на мою могилку! Да никто не придет!! Только раннею весною!!! Соловей пропоет!!!!

Умные люди поняли так: находка находкой, а копать придется и дальше. Ночью, после отбоя, Заведение гудело. Самые разные планы насчет

статуи строил народ. Самые отчаянные на словах предлагали чугуняку стащить и через невидимого вахтера Иннокентия Блатных и его задушевного друга Бокассу продать сумасшедшему японскому миллионеру; коня же употребить в пищу. Вольнодумцам не давала покою надпись - может быть, чугунный-то как раз и основал Заведение? Мистики впали в состояние сатори и городили уже черт знает что. Санитары, мучимые своими секретными суевериями, тайно рыдали. Тут они как в воду глядели.

22. НЕ ВОДИЦА

Семен Агрессор и Терентий Тетерин памятником себе головы не забивали

– внимательно осмотрели, символов своих не нашли, наплевали и забыли. Для работы они облюбовали себе самый дальний и глубокий штрек. Там, от глаз подальше, они проводили закрытые заседания масонской ложи, выносили немало самых коварных и преступных планов мирового господства. Туго придется человечеству, когда Семен с Терентием сподобятся выйти на волю! Терентий прикидывал подчинить себе международную наркомафию, Агрессор - сионисткое лобби. Работали лопатами так себе, неторопко, потому что давно втянули санитара-десятника в свои липкие тенета.

Но в этот день оба решили вовсе пошабашить.

– Сил никаких больше нет, - сообщил Семен Агрессор.
– Видно, выполнена миссия моего народа на этой земле.

– И я завяжу, - согласился Тетерин.
– Сколь можно на тебя пахать? Я мантулю, а ты то на скрипочке, то кины снимаешь...

– Но у меня нет никакой скрипочки, я не умею на скрипочке!
– возмутился Агрессор. И глубоко всадил свой моторизованный заступ в землю, давая понять, что вытаскивать его сегодня не намерен.

Терентий всадил свою лопату рядом - еще глубже. Из под лопаты что-то брызнуло.

– Твою-то мать - колодезь выкопали!
– догадался Тетерин.

– Бежим, дурак!
– закричал Семен.
– То подземные воды! Я предупреждал, что глубоко копать нельзя...

И тайные масоны, захватив подотчетный инвентарь, быстро и ловко полезли наверх.

Санитар-десятник, опутанный по рукам и ногам заговорщиками, все же оторопел от такой наглости и хотел было спихнуть их вниз, но...

– Чего это у вас рожи раскровененные?
– спросил он.
– Снова консервы не поделили?

В самом деле, масонские рожи были в крови.

– Это что же - значит, теперь такая вода пошла?
– удивился Агрессор.

Терентий утерся, поглядел на рукав:

– Точно, юшка. Вот тебе и колодезь!

Набежало санитарное начальство. Начальство не поверило вечно лживым масонам и послало десятника на проверку. Десятник похлюпался и вернулся, как из фильма ужасов. Начальство велело помалкивать и запереть масонов для секретности в кутузку. Не успела за ними захлопнуться дверь, как яма сделалась полнешенька до краев...

Доложили Павлу Яновичу. Всю правду говорить Кузьме Никитичу он не решился - рапортовал, что открыто месторождение нефти, нефтяники Заведения сегодня же приступают к эксплуатации и строительству нефтепровода Родина - Мюнхен по совместному проекту. При этом он выбил для себя и ближайшего окружения добавки к усиленному пайку.

В большой стране такая брехня сошла бы за милую душу. Но во-первых, нефть пахнет нефтью. А во-вторых, кровь пахнет кровью и ничем более. Запахло кровью.

Первыми почуяли запах кровопийцы со стажем, вроде Шалвы Евсеевича.

– Пришло времечко, сынок!
– порадовал он Тихона Гренадерова.

– Какое такое времечко?

– А наше - старых орлов! И вам, комсомольцам-орлятам, пожива будет! Я понимаю - кончился либерализм!

– Это как?

– Сейчас объясню. Вот мы с тобой тут сидим. А напротив нас на казенной койке нахально спит и дрыхнет обитатель Синельников. Как ты полагаешь - с нами он сейчас?

– Да нет вроде.

– Значит, против нас?

– Так получается...

– А если против нас - бей его на мой ответ!

Тихон Гренадеров подумал и отказался. Шалва Евсеевич тоже подумал и не полез, боясь получить в лоб. Тогда нарком решил сменить подход:

– Тиша, я тебе еще лучше объясню. Как ты думаешь, если бы мы стали обитателя Синельникова уму учить - он бы нам сдачи дал?

– Конечно, дал бы.

– Значит, не сдался бы? А если враг не сдается, с ним добрые люди что делают?

– Так он спит-лежит тихонечко.

– Простота! Это он не спит, а нашу с тобой бдительность усыпляет! Ты думаешь, из-за кого мы здесь сидим? Да вот из-за таких вот и сидим! Сосчитай, сколько у него рук?

– Раз, два - две руки...

– Я всегда говорил, что он двурушник! Сигнализировал-то сколько раз - все без толку...

– Так ты, дядя нарком, тоже двурушник...

– Я двурушник? Да я с двадцать девятого года! Таких как вы! Вот этими рукам!

Тут запах крови ударил Шалве Евсеевичу в голову особенно сильно, и он бросился на Тихона. Тихон одной длинной рукой поднял Шалву Евсеевича над полом, чтобы не покалечить, а другой стал будить дядю Саню. Дядя Саня без удовольствия проснулся, потянул носом...

– А-а, вон в чем дело! Растащило старую гвардию! Шалва Евсеевич, я же тебе говорил, что история раком не ходит, чего ты бесишься?

Нарком Потрошилов бился в Тихоновом кулаке и кричал:

– Товарищ Курский! Шире применяйте расстрелы! Повышать массовидность террора! За Мироныча нашего! Смерть наймитам всех мастей!

Ну, тут и Тихон озверел! Он стал прикладывать Шалву Евсеевича обо что попало и выкрикивать странное:

– Только так, только так побеждает наш "Спартак"!

Дядя Саня еле-еле раскидал их по углам, но и он почему-то действовал жестче обычного.