Чтение онлайн

— Розовую чайку, - помедлив, ответил матрос. Обветренный малый покивал головой.

— Когда он крикнул, что видел розовую чайку, все бросили молиться и начали откачивать воду. Мы качали, а нас тащило вместе со льдом на Северный полюс.

— Их подобрал китобоец где–то возле Аляски, - тихо пояснил рыботорговцу обветренный. - Видеть розовую чайку - значит спастись.

— Про эту птичку я слышал раз двадцать, - сказал из–за стойки хозяин. Половина тех, кто терпел крушение во льдах и выжил, говорят, что в самый страшный момент появлялась она. И люди спасались.

— Молчи, убийца, - сказал пьяный матрос. Ты ее видел, а, Себастьян?

— Ее видел Рыжий. Но Рыжий погиб.

— Вот–вот, - насмешливо подхватил хозяин. Все ее видели перед тем, как спастись, и никто из уцелевших не видел. Всегда ее видел кто–то другой,

— Рыжий кричал, что видел. И мы… мы–то спаслись? Против этого спорить не будешь? - Себастьян хотел что–то добавить и осекся.

Дверь кабачка «Пьющий кит» распахнулась с треском. Ветер влетел в тишину и прошелся между столов, как полисмен, посетивший в глубокий ночной час злачное место.

Держась под руки, в дверь медленно ввалились четыре фигуры. Драная одежда, черные, обмороженные, истощенные лица, и на лицах этих горели шальные от пьянки и возбуждения глаза.

— Ром! - хрипло сказал один, и остальные прикрыли на миг лешачьи глаза в знак подтверждения. Все четверо плюхнулись за один стол и сдвинули табуретки, точно опасаясь расстаться хотя бы на миг.

— Ребята! - радостно сказал Себастьян. - А вот и наши. Пьяны, как на берегу.

…Капитан Росс шел по узкой улочке припортового Лондона. Сырость, темнота и туман смешивались здесь, как в канале, и стенками канала были мокрые темные стены кирпичных домов с темными глазницами окон, а дном разбитый булыжник. Тусклые головы фонарей были размещены здесь редко и неравномерно. В столь поздний час по таким районам бродили только подозрительные личности и потерявшие цель гуляки.

Но капитан Росс был трезв. Он плотно закутался в плащ, оттянутый сзади короткой морской шпагой. Шаги гулко стучали по мокрому камню.

В тусклом фонарном свете было видно, что он далеко не молод, а может, его старили морщины у носа и уголков рта, а может быть, все дело заключалось как раз в освещении.

По залитой туманом и ночью улице шел хмурый, тяжеловесно собранный капитан Королевского флота, один из представителей славной морской фамилии Россов. Все это время в ушах у него звучал сухой и официальный голос со старческими придыханиями и неожиданными раскатами привыкшего повелевать человека.

«…По отбытии от берегов Англии Вам надлежит взять курс на Гудзонов залив, выбрав для этого кратчайший при сложившейся морской обстановке путь…»

Какая–то неясная фигура прислонилась к стене дома. Фигура проводила капитана Росса по–волчьи блестевшими глазами.

«…Оставив к весту Баффинову землю, искать к весту же выхода в море Бофорта… Острова к норд–весту от Девисова пролива изучены слабо, и Вам, капитан Росс, надлежит надеяться на собственную осмотрительность… При удачном стечении обстоятельств и выходе к Берингову проливу как можно дальше пройдите вдоль берегов Сибири, помня о том, что эти земли крайне интересны короне. Любые Ваши усилия в этом направлении будут оправданы…»

«…Туземцы …животные на берегах… -раздумчиво продолжал голос. Буде таковые есть, капитан, в тех краях…»

— Буде таковые есть, - пробурчал Росс.

— Остр–ровам не дают наше имя! - Двое пьяных выплыли на перекресток, поддерживая друг друга.

— Не шатайся. Черпак, - бормотал один из матросов. - Ты видишь, сэр стоит прямо.

— Да он же трезвый… сволочь, - с детским изумлением сказал Черпак, уставившись на капитана Росса. - Трезв, как фонарный столб. Клянусь бабушкой моего боцмана - это капитан Росс. Скоро он будет прямой, как сосулька. Вся команда будет пряметь, как сосулька там, за Гудзоном… - Голоса матросов исчезли в тумане, как в вате.

Волна Темзы слабо била о деревянную пристань. Мерно качались черные ослизлые лодки. Капитан Росс сбежал по отлакированным сыростью ступенькам. На шесте у одной лодки горела оплывавшая свеча в закопченном фонаре. Лодочник дремал, укутавшись в шаль. Росс постучал сапогом о борт лодки.

— Эй, Харон!

— Да, сэр! Слушаю, сэр! - ошалело сказал лодочник, скидывая шаль и машинально хватаясь за весла. Он оглянулся, узнал капитана и улыбнулся беззубой улыбкой. - Доброе утро, сэр. Хорошо погуляли? На судно?

У нас нет ни имен, ни званий,

Мы быдло, палубный скот,

Только тот, кто моряк по призванью,

Не бросает английский флот.

Островам не дают наше имя.

У нас клички И нет гербов.

Эй, на ванты!

Смерть морским молитвам не внемлет,

Рвется жизнь, как манильский трос,

Но всегда Неизвестную Землю

Первым видит с мачты - матрос!

Матросская песня XVIII века

В БОЛЬНИЦЕ

Сашка Ивакин лежал на операционном столе, закутанный в стерильное белое облако.

Группа врачей в углу операционной вполголоса переговаривалась, готовясь к операции.

— Перелом ноги, два ребра…

— Рентген показал трещину в черепе…

— Рвота отмечена?

— Да. Первые полчаса после травмы.

— Типичное сотрясение мозга.

Сашка лежал с открытыми глазами. Ему поднесли наркозную маску.

…В вестибюле больницы сидели товарищи Сашки по команде - крепкие загорелые ребята в одинаковых спортивных пиджаках яркого цвета, одинаковых брюках и замшевых туфлях. На коленях у всех лежали одинаковые бельгийские плащики, и было приятно смотреть на этих ребят со свежими от загара лицами, на которых спорт все–таки наложил отпечаток преждевременной зрелости и возмужания.

Тренер сидел, положив руки на колени, и смотрел в пол.

Тихо открылась дверь. Вошел еще один - как был в блестящем эластике с белыми полосами вдоль брюк, только накинул куртку.

— Как? - шепотом спросил он. Ребята пожали плечами.

— Шаганов взял золотую по трем видам, - сообщил он.

— А спуск? - так же шепотом спросили его.

— Габридзе.

Спортивные юноши покивали головами. Один встал и направился в глубину белоснежного коридора. Тренер поднял голову. И все стали смотреть в коридорный проем. На цыпочках парень вернулся.

— Прогнали! - объяснил он. - Ничего не известно.

Ребята шепотом переговаривались между собой.

— Сашка. взял бы.

— Габридзе все–таки…

— А Ловягин?

— Загремел на втором перепаде.

— Эх, Сашка,..

В вестибюле стало тихо. Уставившись в пол, думали свою думу спортивные мальчики. Тренер посмотрел на часы.

— Спать!

— Соревнования–то кончились, Никодимыч.

— Спать! - жестко повторил тренер, и мальчики беспрекословно потянулись к выходу, оглядываясь на белую дверь, за которой маялся в наркозном дурмане друг–приятель, надежда команды Сашка Ивакин.