Чтение онлайн

А если одни обязанности и заботы, и Тимка просыпается четыре раза за ночь, и Анатолий уже две недели не приходит и не звонит, тогда ну вас всех к черту, берите жалобную книгу, пишите что угодно, и откуда я знаю, отойдут ли эти пятна с серого пиджака, а скорее всего не отойдут.

— А на плиссированной юбке надо зашить каждую складочку. Можно, конечно, и так принять, дело ваше, но, предупреждаю, плиссировка вся разойдется. Чтоб потом не жаловались.

Как все переменилось бы — появись только сейчас в дверях Анатолий! А ведь приходил, ждал, пока Галя кончит работу, сидел у этого столика, звонил каждый день. Что он делает? Ну, днем на стройке, а вечерами? Соседка Марья Трофимовна говорит: «Что ты! У него уже, поди, три таких, как ты, сменилось. Теперь законных не удержишь».

Она не со зла говорит. Попросту выкладывает все, что думает.

Или, может быть, плюнуть на все это раз навсегда? Галя ведь не рассчитывала на Анатолия, когда решила родить. Какого черта он ей нужен — маленький, невидный. Такие ли ребята у нее были — Ираклий, Николай, с ними и по улице пройти приятно.

Ах, никто ей не нужен! Просто ее тошнит, когда говорят «мать-одиночка». И Тимка до сих пор не зарегистрирован, хотя ему скоро уже год. Наверное, за это придется платить штраф. И надо оформить его скорей. Хватит быть дурой и чего-то ждать. Может, Анатолий надеется, что Галя ему позвонит. Так не дождется…

— Следующий…

Галя не смотрит на людей. Она видит только вещи. Костюмы потускневшего, неопределенного цвета, с лоснящимися воротниками, пальто, тяжелые от пыли, платья в жирных пятнах.

Множество вещей.

— С меховым воротником не принимаем.

— Фруктовые пятна с белого шелка не отойдут. Как хотите. Мое дело предупредить.

Можно ли так заносить вещь! В руки взять противно!

— Два пятьдесят. Да, за этот пиджак. Государственные расценки, гражданин, не я их составляла. Можете не сдавать.

А женщина все пишет и пишет в жалобную книгу. Из-за одного пятна!

— Гражданка, — сказала Галя, — вы пишите, это ваше право. Но только послушайте, что я вам скажу. Пятно обезжирено. Пыли оно больше впитывать не будет. Контуры и сейчас слабые. Потом они вовсе сотрутся. Ничего видно не будет. Вы уж мне поверьте. А вообще пальто как новенькое. Кто же будет приглядываться?..

Женщина сказала:

— Я из принципа.

Галя быстро завернула пальто. Руки у нее сами знали, как сложить вещь, чтоб она не мялась, и как подвернуть бумагу, чтоб тючок получился небольшой и аккуратный.

— Вы же сами понимаете — материал сухой, светлый. А мастера у нас очень опытные.

— Им теперь выговор будет? — спросила женщина.

— Жалоба клиента — для всего коллектива неприятность.

— А все-таки пятно…

— Вы его сами через два дня не найдете.

— Не могу же я вырвать страницу. Они у вас пронумерованные.

— Нет, вырвать нельзя. Вы перечеркните и внизу припишите, что зачеркнули сами и при рассмотрении работой довольны.

— Может, вам еще благодарность написать? Просто зачеркну, и всё.

Но она все-таки приписала, что работой удовлетворена. Тоже неплохо. Попозже Галя так зачеркнет ее писанину, что никто ничего не прочтет. Мало ли что человек напишет в запальчивости.

От этой чепухи и то стало веселее.

Подошла очередь белокурой девушки. Волосы заколоты как у старухи — калачиком. Видно, совсем неумелая. Развернула синее шерстяное платье. Что его чистить, его лучше всего выстирать дома в «Новости». И дешевле и быстрее.

— А полоскать будете — уксусу добавьте, — советует Галя.

— Боюсь, не отутюжу потом, — мнется девушка.

— В любой мастерской вам за полчаса отгладят. А у нас только к концу месяца будет готово. Мне ведь все равно. Я вам по-доброму советую.

А вот и голубоглазый старичок с плащом. Значит, уже зима. Каждой весной он сдает в чистку зимнее пальто, осенью — серый плащик.

Старичок очень похож на врубелевского «Пана». Не хватает только рожек, и то, может быть, они у него под шляпой.

Галя улыбается ему, но старичок не замечает. Он озабоченно достает из особого отделения бумажника заранее приготовленные деньги — без сдачи. Галя возвращает старичку десять копеек, чем приводит его в некоторое смятение:

— Это почему же? В прошлом году так платил.

— Снижение… Скоро, может, совсем бесплатно принимать будем.

— Это при коммунизме, что ль? — говорит старичок. — Не доживу.

— А вы постарайтесь.

Белое пышное платье из синтетической ткани, все залитое вином, принесла молодая женщина с гордым лицом.

Галя спросила:

— Где это вы так неосторожно?

Женщина смущенно улыбнулась и тихо ответила:

— На свадьбе…

Да, вот как-то у других получается — свадьба, белое платье — как говорится, светлая, законная любовь. Об руку с мужем в кино, в гости, домой. Муж побеспокоится — и в магазин сбегает, и стиральную машину купит. Наверное, хорошо замужем жить!

До обеда большой очереди не было, но клиенты все приходили. Вещей набралась целая гора. Зима на дворе, а люди только спохватываются. Девушка принесла пальто: «Я не могу три недели ждать, нельзя ли пораньше?» Самой бы пораньше догадаться, подумать. Валентин Николаевич тоже хорош — сколько разговоров о срочной чистке, а дело ни с места.

В час дня Галя, отпустив клиента, заперла дверь и навесила табличку: «Закрыто».

Она легла на диван. Можно заснуть, не прислушиваясь к Тимке, не вскакивая от каждого его движения. Ни есть, ни пить, ни читать — только спать. Счастливые люди, которые могут спать сколько хотят. Как она этого раньше не ценила!

Она заснула и не слышала, как подошла машина, как шофер Моисеев и Генка звонили со служебного хода, стучали в дверь, колотили даже палкой. Они уже хотели пойти за милиционером. Генка напоследок негромко побарабанил пальцами по стеклу, и Галя сразу проснулась. Она не соображала — ночь на дворе или день, дома она или на работе. Соскочила с дивана, побежала не в ту сторону.

— А ты, девка, здорова спать, — неодобрительно сказал шофер.

Генка переносил из машины готовые вещи и без передышки трещал о том, как они думали, что магазин ограбили, а Галю убили.

— «Убили!» — рассердился Моисеев. — Поспать они все здоровы, вот что. Мало их еще протаскивают.

Этот шофер работал в их организации недавно. Он еще не знал, что с Галей так не разговаривают. Директор фабрики Валентин Николаевич считал ее лучшим приемщиком.

Правда, директор был товарищем Галиного отца и, когда Галя бросила университет, взял ее на работу как бы по знакомству.

Но это не имело никакого значения. Галю ценили за инициативу и изобретательность. Она придумывала всякие мелочи, облегчающие работу. Разбирала пальто и костюмы по цветам, отмечала на квитанции «синий», «красный», «зеленый». Потом в пределах цвета развешивала вещи по номерам и отыскивала нужную легко и быстро. Она и на фабрику отправляла вещи рассортированными по степени загрязненности и по характеру чистки. Несколько раз ее посылали делиться опытом с другими приемщиками. Конечно, они могли принимать или не принимать ее соображения — с них никто не спрашивал. А стоило Гале что-нибудь придумать, как это сейчас же вменялось ей в обязанность.