Чтение онлайн

Она вытаскивала из ведра старые ботинки Георгия и запихивала их в какой-нибудь узел. Отвоевала она две керосинки, которыми уже давно не пользовались, бак для белья, облупленную эмалированную кастрюлю.

— Лишь бы выбросить. А вдруг пригодится.

— А мама сказала, выбросить…

— Ничего, ничего. Над твоей мамой тоже старшие в этом доме есть.

Гаянка бежала к Нине:

— Мы ведь решили в новую квартиру барахла не везти… Скажи ей, мама!

— Ладно, пусть, — отвечала Нина, — пусть.

Переездом бабушка Заруи была недовольна. Теперь от своего дома до их новой квартиры ей придется ездить на троллейбусе.

— Что хорошего… Базар далеко, школа далеко, мой дом далеко…

Гаянка из кожи лезла:

— Теперь у нас три комнаты, понимаешь, три…

— Ну и что? Свадьбу твою, что ли, справлять в трех комнатах? И здесь не тесно было. В самый раз.

Нет, им было тесно. Георгий спал на тахте. Себе Нина раскладывала на ночь кресло-кровать. Гаянке — раскладушку. Артюша спал в темном чуланчике. Он-то был доволен, чуланчик безраздельно принадлежал ему. По утрам комната напоминала перенаселенное общежитие. Особенно когда Георгий оставлял ночевать кого-нибудь из своих приятелей. В такие дни, проснувшись, Нина не знала, за что сперва взяться.

Каждое утро бабушка Заруи без стука открывала дверь стеклянной галерейки и занимала свое место на тахте. Ей в голову не приходило, что она может кого-нибудь стеснить. У нее было полное право приходить сюда в любое время дня и ночи. Здесь жил ее правнук — единственное, что у нее еще осталось.

Трудно было понять, как относится к прабабке Артюша. Нина знала, что он не любил оставаться с ней наедине. Гаянка возмущенно сообщала:

— Мама, ты послушай, что бабка говорит. — Девочка морщила нос и вбирала губы, изображая старуху. — «Артуш, ты три куска сахара в чай не клади, ты не родной сын, а сахар дорого стоит. Гаянка может три куска класть. Она родная». Вот чепуха! Правда?

— На это просто не надо обращать внимания.

— Нет, нет, ты не знаешь. Она Артюше конфеты дает. Говорит: «Кушай потихоньку, чтоб никто не видел».

— Ну поймите ее, старенькую. Вы же у меня умные дети. Можете?

— Можем, — разочарованно тянула Гаянка.

Старуха на веранде безмятежно перебирала четки.

Она знала много сказок про драконов — хранителей воды, про дев-птиц, про мудрых крестьянских дочерей и волшебных коней. Но куда страшней и интересней сказок была история ее жизни.

Началась она в незапамятные времена с черной лошади, которая перелетела через забор, с желтого огня, который поднялся выше неба, и с красной крови, которая ручьем потекла со двора их дома в реку Аракс.

Потом была длинная дорога, по которой детей, девушек и молодых женщин, связанных одной веревкой, тащили по пустыне.

Об освобождении бабушки Заруи было две версии. По одной — она ночью перегрызла шерстяную веревку и убежала, по другой — ее, истощенную и больную, просто бросили одну в песках.

Она шла по безлюдным и безводным дорогам. Злобные орлы пустыни кружили над ее головой, а шакалы и скорпионы бежали по ее следам.

Потом ее подобрал турок и привел к себе в дом.

Этот рассказ повторялся не однажды, и всякий раз Гаянка с надеждой спрашивала:

— Он был добрый?

— Не добрый, не злой. Человек. Хозяин. Трем его женам нужна была служанка.

Сначала Нина несколько опасалась подробностей этого периода жизни бабушки Заруи. Но по ее рассказам все получилось просто и обыденно. Жены в очередь проводили ночь с мужем и, по установившейся традиции, на следующий день должны были готовить обед и прислуживать всем остальным членам семьи.

Хозяин предпочитал общество старой жены. Она крепко растирала ему на ночь больную поясницу. Глупенькой третьей жене часто приходилось уступать очередь старухе, и она обижалась, потому что у мужа был мягкий матрац. А старая сердилась: она не любила стряпать обед и вымещала злость на служанке.

А потом Заруи украл молодой армянин, который батрачил в том же селе. Заруи была тогда худая и черная. Это потом она стала толстая и красивая, как роза, но армянину не из чего было выбирать. Других девушек-армянок в селе не было, и он ее украл.

— Украл! — ужасалась Гаяна.

Бабушка просветленно улыбалась:

— Что ж такого? Дело хорошее. Украл.

Молодые люди скитались и бедствовали, пока не пришли в город Андижан, страну обетованную и прекрасную. Плоды там были невиданной величины и чудного аромата, овощи — неслыханного вкуса, вода — слаще меда.

Артюша удивлялся:

— Нина, я не понимаю, почему они так хорошо жили? Ведь это было в прошлое время, когда их угнетали цари и помещики?

— Они были молодые, здоровые, в первый раз построили себе дом, ребеночек у них родился. Это всегда счастье.

Было, было счастье. Все было.

Царь Никол послал на войну и погубил мужа Заруи. Она стирала на людей, варила в богатых домах варенье, стегала одеяла.

Младший сын свалился в котел с кипящим томатом. Судьба!

Старший, Артем, в семнадцать лет уже мужчина, уехал за своей долей. Долгие годы в ожидании его были обращены к дороге глаза Заруи. Наконец сын приехал и увез ее на землю отцов, в город Ереван. Он стал ученым и жену себе взял ученую, они оба наставляли и вразумляли молодых людей, большие начальники садились за их стол. А все-таки первым человеком в доме была Заруи, мать. А когда случались гости, первый стакан поднимали за ее здоровье. А Георгий был тогда мальчишка, товарищ ее внука. Он днями и ночами пропадал у них в доме, ел, пил за их столом и, раскрыв глаза и уши, слушал мудрые поучения Артема.

Все кончилось в одну ночь. Увели сына, увели невестку. Хотели забрать в детский дом внука, но бабушка Заруи не отдала. Снова пошла она по людям — кому шерсть помыть, одеяло состегать, кому томат сварить или маринад на зиму поставить.

Внук был светом ее глаз. В сорок втором году он и Георгий кончили школу и, обнявшись как братья, пошли на войну с немцем.

Ох, как болело сердце!

— За обоих? — ревниво спрашивала Гаяна.

Конечно, за обоих. На обоих гадала она у самых известных гадалок. Правду сказали: один спас жизнь другому и оба вернулись домой.

— Папа, скажи правду, ты спас дядю Ваню или он тебя?

— Чепуха. Никто никого не спасал. Мы только в училище военном вместе были, а там нас разослали по разным частям.

Но бабка знала, что знала. И в этом дети больше верили ей.

И после войны не сразу утолила Заруи свою тоску по внуку. Несколько лет держали его на чужой земле. А потом в третий раз наполнился счастьем ее дом.

Молодая невестка положила ей на руки ребенка, и бабка нарекла его Артемом. Ах, где он, тот сладкий день, когда сидела она с младенцем на руках и, точно скала, за ее спиной стоял внук! И пусть черная тьма поглотит тот день, когда разбилась машина, в которой ехал он с женой и сыном!