Чтение онлайн

А незадолго до Рождества мне приснился странный сон.

Тело мое стало сильным, гибким, гладким. Я скользил между блестящими металлическими перекладинами, по тёмному холодному камню, скользил по полу на животе… Было темно, но я видел вокруг мерцающие предметы странной переливчатой окраски, поворачивал голову туда и сюда… На первый взгляд коридор был пуст, но нет - впереди сидел человек, фигура его слабо светилась во тьме…

Я высунул язык и ощутил запах человека: тот был жив, но дремал. Он сидел перед дверью в конце коридора.

Я желал укусить человека и не мог поддаться желанию - меня ждало более важное дело!

Но человек зашевелился, мантия свалилась с его ног, и он вскочил. Его неясная мерцающая фигура надвигалась, нависала, он вынул из-за пояса волшебную палочку… и у меня не осталось выбора. Я взвился с пола и раз, другой, третий всадил зубы в тело человека, чувствуя, как захрустели рёбра и хлынула тёплая кровь…

Человек кричал, потом умолк и съехал по стене… кровь растекалась по полу...

Я проснулся от адской головной боли.

– Гарри! Гарри!
– тряс меня Невилл.

– Отойди, блевану...
– успел я выговорить перед тем, как уделал пол. Перед глазами у меня все плыло.

– Я за мадам Помфри!
– крикнул Симус и утопотал прочь.

– Рон, твоего отца сожрали...
– сказал я, отплевавшись. Невилл подсунул мне стакан воды, немного полегчало.
– Кровищи - во!

– Чего?
– не понял тот.

– Да опять этот долбаный Волдеморт!
– я стукнул себя по лбу и зашипел от боли.
– Я же его чую! И не только его...

Тут прибежала МакГонаггал, а за ней и Гермиона. Не иначе, ее Живоглот позвал, он сегодня ночевал у меня.

– Что случилось, Эванс? Где болит?
– выпалила МакКошка.

– Уже почти нигде, - мрачно ответил я и сел.
– На мистера Уизли напали, кажется, он серьезно ранен. Я видел, как его искусала гигантская змея, и нет, мне это не приснилось.

– Он Волдеморта чует, - пояснила Гермиона, присев ко мне на кровать и гладя по голове.
– Вы б дали знать в Орден, что ли?

– Идем к директору, - сказала мне деканша, поправив очки.
– Уизли, и вы тоже.

– И я, - встряла Гермиона, - Гарри сам не дойдет, правда же?

– Ага, - ответил я, нашарил тапки и повис на подруге всей тяжестью. Она выругалась мне в ухо.

Дамблдор сидел за письменным столом в кресле с высокой спинкой, на нём был великолепно расшитый пурпурно-золотой халат, надетый поверх белоснежной ночной рубашки, но выглядел Дамблдор нисколько не сонным.

– Профессор Дамблдор, - сказала МакГонаггал, - у Гарри был… был кошмар. Он говорит…

– Это не кошмар, - вставил я.
– Это волдемортовский глюк, у меня такое уже было. На отца Рона набросилась гигантская змея.

– Как вы это увидели?
– спокойно спросил Дамблдор, по-прежнему не глядя на меня.

Я постучал себя по лбу.

– Вот из-за этого шрама я Волдеморта чувствую и вижу иногда, чего тут неясного? У нас с ним беспроводная связь! Но если это важно, то я видел глазами змеи.

– Артур серьёзно ранен?

– Кровищи - море, - охотно повторил я, и Рон побелел.
– Его раза три цапнули, а зубы - во! С мою руку!

Я преувеличивал, конечно, но...

Тут директор обратился к одному из портретов, висевшему под самым потолком.

– Эдвард!
– властно произнёс он.
– И вы, Дайлис!

Волшебник с землистым лицом и короткой чёрной чёлкой и его соседка, пожилая ведьма с длинными серебряными локонами, как будто бы крепко спавшие, мгновенно открыли глаза.

– Вы слушали?
– спросил Дамблдор. Волшебник кивнул, волшебница сказала:

– Естественно.

– Он рыжий, в очках, - сказал Дамблдор.
– Эдвард, вам надо поднять тревогу, позаботьтесь, чтобы его нашли наши люди…

Оба кивнули и ушли из своих рам, но не появились на соседних портретах (как это обычно бывало в Хогвартсе), а просто исчезли.

– Эдвард и Дайлис были самыми прославленными директорами Хогвартса, - сказал Дамблдор, стремительно пройдя мимо нас к своему фениксу.
– Настолько знаменитыми, что их портреты висят во многих важных учреждениях волшебников. Они свободно перемещаются между своими портретами и поэтому могут сообщить нам, что происходит в других местах. А вы присядьте пока... Минерва?

Я сел на стул, который наколдовала наша деканша, и поджал ноги - по полу дуло.

– Нам будет нужно предупреждение, - очень спокойно сказал Дамблдор птице.

Феникс исчез во вспышке пламени.

Дамблдор стремительно подошёл к одному из серебряных приборов (назначения которых я до сих пор не знал, но изо всех сил пытался распутать их струны, когда доводилось оказаться в этом кабинете), перенёс его на стол, сел и легонько постучал по нему концом волшебной палочки.

С ритмичным позвякиванием прибор ожил, из серебряной трубочки наверху стали выходить маленькие клубы бледно-зелёного дыма. Директор внимательно вглядывался в дым, между бровей у него залегла глубокая морщина. Через несколько секунд дым пошёл ровной струёй, она сгущалась и закручивалась в воздухе… и вот уже вылепилась из неё змеиная голова с разинутой пастью.

«Ха!» - подумал я, покосившись на Гермиону. Та кивнула, неотрывно глядя на эту штуковину: тоже разбирала струны.

– Конечно, конечно, - бормотал директор, по-прежнему наблюдая за дымом без малейшего удивления.
– Но сущности разделены?

Тут Гермиона двинула мне локтем в бок, и меня осенило.

«Еще один крестраж?» - произнес я одними губами, и она кивнула.

Между тем дымная змея превратилась в двух, обе сворачивались и извивались в полутьме. Дамблдор постучал по прибору палочкой: позвякивание замедлилось и стихло, дымные змеи побледнели, расплылись в воздухе и пропали.

Тут вернулся Эдвард.

– Какие новости?
– спросил Дамблдор.

– Я кричал, пока кто-то не прибежал, - сообщил волшебник.
– Сказал, что слышал внизу какое-то движение… Они не сразу мне поверили, но спустились посмотреть… вы знаете, внизу наблюдать некому - портретов там нет. Короче говоря, через несколько минут его принесли. Вид неважный, весь в крови. Когда они ушли, я перебежал в портрет Эльфриды Крэгг, чтобы разглядеть получше…

– Хорошо, - сказал Дамблдор, а Рон приподнялся.
– Значит, Дайлис увидит, когда его доставят…