Я не знаю, ты жив или умер, –На земле тебя можно искатьИли только в вечерней думеПо усопшем светло горевать.Все тебе: и молитва дневная,И бессонницы млеющий жар,И стихов моих белая стая,И очей моих синий пожар.Мне никто сокровенней не был,Так меня никто не томил,Даже тот, кто на муку предал,Даже тот, кто ласкал и забыл.1915
«Нет, царевич, я не та…»
Нет, царевич, я не та,Кем меня ты видеть хочешь,И давно мои устаНе целуют, а пророчат.Не подумай, что в бредуИ замучена тоскою,Громко кличу я беду:Ремесло мое такое.А умею научить,Чтоб нежданное случилось,Как навеки приручитьТу, что мельком полюбилась.Славы хочешь? – у меняПопроси тогда совета,Только это – западня,Где ни радости, ни света.Ну, теперь иди домойДа забудь про нашу встречу,А за грех твой, милый мой,Я пред Господом отвечу.1915
«Из памяти твоей я выну этот день…»
Из памяти твоей я выну этот день,Чтоб спрашивал твой взор беспомощно-туманный:Где видел я персидскую сирень,И ласточек, и домик деревянный?О, как ты часто будешь вспоминатьВнезапную тоску неназванных желанийИ в городах задумчивых искатьТу улицу, которой нет на плане!При виде каждого случайного письма,При звуке голоса за приоткрытой дверьюТы будешь думать: «Вот она самаПришла на помощь моему неверью».1915
«Не хулил меня, не славил…»
Не хулил меня, не славил,Как друзья и как враги.Только душу мне оставилИ сказал: побереги.И одно меня тревожит:Если он теперь умрет,Ведь ко мне Архангел БожийЗа душой его придет.Как тогда ее я спрячу,Как от Бога утаю?Та, что так поет и плачет,Быть должна в Его раю.1915
«Там тень моя осталась и тоскует…»
Там тень моя осталась и тоскует,Все в той же синей комнате живет,Гостей из города за полночь ждетИ образок эмалевый целует.И в доме не совсем благополучно:Огонь зажгут, а все-таки темно…Не оттого ль хозяйке новой скучно,Не оттого ль хозяин пьет виноИ слышит, как за тонкою стеноюПришедший гость беседует со мною?1917
«Двадцать первое. Ночь. Понедельник…»
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.Очертанья столицы во мгле.Сочинил же какой-то бездельник,Что бывает любовь на земле.И от лености или со скукиВсе поверили, так и живут:Ждут свиданий, боятся разлукиИ любовные песни поют.Но иным открывается тайна,И почиет на них тишина…Я на это наткнулась случайноИ с тех пор все как будто больна.1917
«Небо мелкий дождик сеет…»
Небо мелкий дождик сеетНа зацветшую сирень.За окном крылами веетБелый, белый Духов день.Нынче другу возвратитьсяИз-за моря – крайний срок.Все мне дальний берег снится,Камни, башни и песок.На одну из этих башенЯ взойду, встречая свет…Да в стране болот и пашенИ в помине башен нет.Только сяду на пороге,Там еще густая тень.Помоги моей тревоге,Белый, белый Духов день!1916
«Не тайны и не печали…»
Не тайны и не печали,Не мудрой воли судьбы –Эти встречи всегда оставлялиВпечатление борьбы.Я, с утра угадав минуту,Когда ты ко мне войдешь,Ощущала в руках согнутыхСлабо колющую дрожь.И сухими пальцами мялаПеструю скатерть стола…Я тогда уже понимала,Как эта земля мала.1915
МИЛОМУ
Голубя ко мне не присылай,Писем беспокойных не пиши,Ветром мартовским в лицо не вей.Я вошла вчера в зеленый рай,Где покой для тела и душиПод шатром тенистых тополей.И отсюда вижу городок,Будки и казармы у дворца,Надо льдом китайский желтый мост.Третий час меня ты ждешь – продрог,А уйти не можешь от крыльцаИ дивишься, сколько новых звезд.Серой белкой прыгну на ольху,Ласочкой пугливой пробегу,Лебедью тебя я стану звать,Чтоб не страшно было женихуВ голубом кружащемся снегуМертвую невесту поджидать.1915
«Как белый камень в глубине колодца…»
Как белый камень в глубине колодца,Лежит во мне одно воспоминанье.Я не могу и не хочу бороться:Оно – веселье и оно – страданье.Мне кажется, что тот, кто близко взглянетВ мои глаза, его увидит сразу.Печальней и задумчивее станетВнимающего скорбному рассказу.Я ведаю, что боги превращалиЛюдей в предметы, не убив сознанья,Чтоб вечно жили дивные печали.Ты превращен в мое воспоминанье.1916
«Первый луч – благословенье Бога …»
Первый луч – благословенье Бога –По лицу любимому скользнул,И дремавший побледнел немного,Но еще покойнее уснул.Верно, поцелуем показаласьТеплота небесного луча…Так давно губами я касаласьМилых губ и смуглого плеча…А теперь, усопших бестелесней,В неутешном странствии моем,Я к нему влетаю только песнейИ ласкаюсь утренним лучом.1916