Избранное
Шрифт:
Бурыкин некоторое время слушал короткие гудки и размышлял. Разговор с Глазычевым подтвердил его опасения в том, что исключение из списка не было случайностью. Но, с другой стороны, тот факт, что Глазычев не перешел с ним на официальный язык, а просто по-свойски, с шуткой, послал его к матери, давал надежду, что еще не все потеряно. Поэтому через некоторое время он снова набрал номер Глазычева и стал объяснять необходимость и важность упоминания его фамилии.
– Товарищ Бурыкин! – сухо прервал его Глазычев. – Фальсификацией заниматься не будем! Наша газета отражает факты, понятно? Кто выступал – тот выступал, а кто нет – извините!
– Но ведь это несправедливо! – не сдавался Бурыкин. – У меня и речь написана, и вообще… Да что ж мне – ехать сейчас на кладбище и зачитывать ее, что ли? Формализм какой!
– Послушайте, Бурыкин! – вдруг закричал Глазычев, переходя на «вы», отчего у Сергея Петровича как-то дрогнуло все внутри. – Оставьте меня в покое! Хотите – поезжайте на кладбище, хотите – нет, это, конечно, ваше дело! Но в списке будет только тот, кто выступал. Все! И больше по вопросу похорон прошу мне домой не звонить!
Глазычев швырнул трубку, а Бурыкин вновь слушал короткие гудки и мучительно соображал, что конкретно имел в виду Глазычев и не шутит ли он.
– Ну, чего? – спросила Зинаида.
– Молчи! – сказал Бурыкин. – Надо подумать…
Он открыл бутылку коньяка и задумчиво выпил пару рюмок. Как всегда, алкоголь снял ненужное напряжение и придал ясность мысли. Бурыкин стал прикидывать и сопоставлять…
И как он ни прикидывал и ни сопоставлял, получалось, что Глазычев был по-своему прав. Действительно, хочешь принять участие – прими! И сегодня же! Газета завтра выходит.
Бурыкин посмотрел в окно. На улице начинало темнеть… Он выпил для храбрости еще несколько рюмок коньяка, а бутылку сунул в карман. Потом взял листок с текстом выступления. Потом надел плащ.
– Ты куда это собрался? – заволновалась Зинаида.
– Дело у меня! – сказал Бурыкин. – Срочное. Потом расскажу… Если из газеты нашей, от Глазычева, позвонят, скажи – я выехал…
– Куда?
– Они поймут…
Потом он долго ловил такси, поскольку в такой час к кладбищу уже никто не хотел ехать. Потом уговорил все-таки кого-то за двойную цену.
Ворота уже были закрыты. Бурыкин долго стучал, но ему не открывали, и тогда он заметил табличку, указывающую, что кладбище работает до 18.00. Этот факт очень огорчил Сергея Петровича, и он уже собрался отказаться от своей затеи, позвонить Глазычеву и объяснить ситуацию, но, представив себе его насмешливые реплики, отверг эту мысль. Нет! Дело из принципа надо было довести до конца…
Он еще глотнул из бутылки и полез через забор.
Страшно ему не было. Он не верил в привидения и загробную жизнь, но, конечно, гулять в такую пору в таком месте не хотелось. Поэтому Бурыкин решил, что быстро подбежит к могиле директора, положит туда текст для достоверности и уйдет…
Однако отыскать могилу оказалось не так-то просто, и Бурыкин долго блуждал между крестов и изгородей, натыкаясь на разные фамилии, надписи и даже стихи… На одной плите он вдруг при свете луны прочитал такие строки: «Захлестнули нас волны времени, и была наша участь мгновенна…»
«А ведь верно! – подумал Бурыкин. – Именно – волны времени…» И тут он увидел могилу директора. Она была завалена свежими цветами, и кто-то рядом успел соорудить скамеечку. Устав от ходьбы, Бурыкин сел на скамейку, еще глотнул из бутылки и неожиданно почувствовал, что ему стало хорошо и совсем не страшно.
Рынок есть рынок
(сценка)
День. Хозяин стоит у своей машины. Подходит мужчина уголовной внешности.
Мужчина. Хозяин, тебе подфарники нужны?
Хозяин. Спасибо. Есть у меня…
Мужчина. Ну, так не будет.
Хозяин (испуганно). Не понял.
Мужчина. Ну, чего непонятного?.. Мне снимать, тебе потом доставать… А так сразу, если договоримся, будут стоять как новенькие…
Пауза.
Хозяин. И почем они… у тебя?
Мужчина. Да не у меня… У тебя… Пока…
Хозяин. И почем они… у меня?
Мужчина. Ну… По полторы.
Хозяин. Не дорого просишь?
Мужчина. Я не прошу… Ты потом просить будешь… А так сразу, если договоримся, будут стоять как новенькие. И всего за полторы. На рынке-то по три штуки они. Как отдать! И если «как не брать» половину прошу… Договорились?
Хозяин обреченно кивнул.
Мужчина. А резина нужна?
Хозяин. А как же?!
Мужчина. Все четыре?
Хозяин. И еще «запаска».
Мужчина. Ну да… И запаска, само собой… По пять тысяч колесо идет сегодня… Фары тоже нужны?
Хозяин (нервничая). Слушайте, мне все нужно! Весь автомобиль!
Мужчина. Значит, «Полную страховку»? Тогда это… (достал машинку, начал подсчитывать)… Это значит и «против угона»…
Хозяин (с ненавистью глядя на него). А тебе адвокат не нужен?
Мужчина (оторвавшись от подсчетов). Зачем?
Хозяин. Ну, если под суд пойдешь. За шантаж!
Мужчина. Это доказать надо еще.
Хозяин. А доктор?
Мужчина. Зачем?
Хозяин. Ну, сейчас не нужен. А потом ведь все равно потребуется. Все равно тебе кто-нибудь голову проломит.
Мужчина. Пусть кто попробует!
Хозяин. Ну, понимаешь – морока! Мне тебе пробивать, тебе потом лечиться. А так бы сразу договорились… Или, может, сразу место на кладбище?
Мужчина. А ты чего – там работаешь?
Хозяин. Подрабатываю. По доставке…
Мужчина. Шофером?
Хозяин. Да как тебе сказать… Скорее «организатором» похорон… (Достал пистолет, направил на мужчину). Ну, думай.