Избранное
Шрифт:
* * *
Лев на обед барана пригласил. В расчете на приятную беседу Пришел баран. И тут сообразил, Что приглашен он в качестве обеда. Баран, конечно, был весьма задет: Лев поступил не слишком благородно. Вздохнул баран: «Эх, пропадай обед! Чем так гостить, пойду домой голодный». * * *
Овцы ели, ели, ели До отвала, до победы, — Так, что волки еле-еле Дождались конца обеда. И с таким же аппетитом Волки ели, ели славно. А теперь и овцы сыты, А уж волки — и подавно. * * *
Да, лебедь рвется ввысь, и в этом есть резон. И Щука в холодок стремится не напрасно. Рак пятится назад: что сзади, знает он, А что там впереди, ему пока не ясно. А воз стоит. И простоит сто лет. И о другой он жизни не мечтает. Пока в товарищах согласья нет, Ему ничто не угрожает. * * *
Смотрели мышки, как дерутся кошки, Кричали браво, хлопали в ладошки. Уж так-то разыгрались их страстишки! Но в драке кошек проиграли мышки. И так они расстроились, бедняжки! Обидны мышкам кошкины замашки. И все же мышки, встав едва на ножки, Еще сильнее хлопали в ладошки. * * *
Пока кричит комарик, Не надо опасаться. Вот замолчит комарик, Тогда начнет кусаться. И, это твердо зная, Иди вперед, не труся, — Кричащими облаян, Молчащими искусан. * * *
Добродушная пчела Жалит не со зла: Яд последний отдает, Защищая мед. Гибнет пчелка ни за грош Так устроен свет, Что без меда проживешь, А без яда — нет. * * *
Подложили наседке змеиные яйца. Удивляйся, наседка, горюй, сокрушайся! Ну и дети пошли! Настоящие змеи! Может быть, мы воспитывать их не умеем? А змею посадили на яйца наседки. У змеи получились примерные детки. Потому что змея относилась к ним строго. До чего же ответственна роль педагога! * * *
Лев одряхлел. И всякий мелкий сброд Ему грубит и правду-матку рубит. Как ошибался он на этот счет! Ведь думал он — его и вправду любят. Любили силу. Слабость не простят. Как поздно эту истину открыл он: У сильного всегда бессильный виноват, А у бессильных — потерявший силу. * * *
Когда хоронили беднягу оленя, Надгробную речь поручили гиене. И долго гиена над гробом рыдала И слезы — а может быть, слюни? — глотала. И было на это смотреть непривычно: Гиена, что так откровенно грустила, К живому оленю была безразлична. За что ж она мертвого так полюбила? * * *
Матерый волк, смертельно раненный, Взмолился, обращаясь к стаду: «Я так любил тебя, баранина! И вот какая мне награда…» Молчало хмурое собрание, Считало собственные раны… Чем больше любим мы баранину, Тем меньше любим мы барана. * * *
Сказал верблюд верблюду: «О-хо-хо! И я, как ты, в былые дни когда-то Носил одни лишь дыры и заплаты. И, знаешь, парень: было мне легко. А вот теперь, когда пора настала, Когда и мне как будто повезло, Когда ношу я сундуки с металлом, Мне почему-то стало тяжело». * * *
У лошади в шпоре Рождается истина, У лошади в шоре Рождается истина. Но самая главная Истина та, Что лошадь рождает При виде кнута. СТАРЫЕ И НОВЫЕ СКАЗКИ
Поделиться с друзьями: