Избранное
Шрифт:
Утром отправился наблюдать форель; сейчас она мечет икру.
Холодная глубина Киши чиста и прозрачна. Сквозь зелено-черную рябь быстрого течения видны камни и зернистый песок на дне.
Чуть шевеля плавниками, со дна поднимается голубовато-серебряной тенью крупная форель. У самой поверхности воды она остановилась, двигая плавниками и широко раскрывая жабры: кажется, будто рыба заснула и мерно дышит во сне. Вдруг, заметив мое отраженье, она стрелой метнулась вглубь и мгновенно скрылась из виду.
На поверхности впадающего в Кишу ручья плавают золотыми корабликами покоробившиеся мертвые листья. Берега ручья поросли влажным мхом и завалены буреломом. В неглубокой воде, против течения, стремительно мчатся форели. Отчетливо видны их серебристые крапчатые тела. Сейчас форель выходит на мелкие места, в ручьи и ключи, и всюду на донном песке рассыпаны большие янтарные зерна икры.
Быстро поднявшись против струи, форели одна за другой уходят на дно, заплывают под прибрежные коряги. Вот форель замерла на песчаном дне, приткнувшись к кучке потонувших листьев. Ее выдает только легкое вздрагивание плавников и жабр. Рядом, на круглой гальке, пучит сквозь воду стеклянные глаза раздувшийся лягушонок. Вокруг шныряют черные головастики и рачки-бокоплавы.
Для метания икры форель поднимается по горным рекам и ручьям, перепрыгивает через камни и пороги, выскакивая из воды высоко в воздух. В мелких местах она ползет, цепляясь за неровности дна плавниками и судорожно изгибая тело. В это время на форель охотятся лисицы. Они сторожат добычу у перекатов.
С утра все кругом затянул густой свинцово-серый туман. Днем пошел дождь. Когда дождь прекратился и туман рассеялся, открылись побелевшие вершины гор: там выпал снег.
Ясно чувствуется приближение зимы. Снег на горах спускается очень низко. В ущелье Киши солнце почти не греет, и в тени кожу царапает острый холодок. Когда мы с Насимовичем подъезжали к Гузериплю, перед нами встала почти совсем белая вершина Филимоновой Лысины. Два дня назад она была в зелени пихт.
…Снова провели короткий день в дороге.
В камнях у тропы кое-где встречаются ящерицы, но движения их стали замедленными, сонными.
Мы вернулись на Кишу уже в темноте. Ночью горы в тумане, как серые призрачные громады. Над горами всходит золотая и словно помятая луна.
Я ночую в лаборатории зоологического сектора. Из-за стекол шкафа грозят пожелтевшими кривыми клыками черепа кабанов и медведей. Со стены смотрит пустыми стеклянными глазами голова зубра, покрытая курчавой коричневой шерстью.
Осматриваю зоологическую коллекцию Киши. Здесь много черепов и шкурок снежной полевки, прометеевой, или слепой, мыши, тушканчиковой мыши, мыши-малютки.
В застекленных шкафах лежат черепа зубра, оленей, туров и многих других зверей. В ящиках, осыпанные блестками нафталина, хранятся их шкуры.
Разнообразен мир летучих мышей Западного Кавказа. Их насчитывается свыше двадцати видов, начиная от длиннокрыла и кончая маленькой ночницей и совсем крошкой, которая имеет только латинское название. Отдельные экземпляры всех этих видов, подсушенные и набитые ватой, переселились сюда, под стекло.
Не менее богата коллекция птиц заповедника: тут и огромный гриф, и рыжая и малая рыжая цапля, альпийская галка, клушица, кавказский черный тетерев и птенцы горной индейки.
Утром иду умываться к холодному звонкому ручью.
Тропа подмерзла. Воздух прозрачен и сух. Только местами, низинах, дымятся клочья тумана. Хребет Пшекиш запорошен снегом до пояса лиственных лесов.
Над входом в здание лаборатории прибиты оленьи рога. На столбах веранды развешаны для просушки недавно добытые черепа лисиц, куниц, сони-полчка и мелких грызунов. На каждом черепе-контрольный ярлычок.
«Охотники за черепами» уже заняты делом. Высоко под крышей, в мезонине, работает младший сотрудник зоологического сектора Полина Алексеевна Шикина. На столах и подоконниках — клетки с подопытными полевками и мышами, капканы и мышеловки.
Перед Полиной Алексеевной лежат запаянные парафином и воском колбы с плодами и ягодами — кормом полчка и листы ватманской бумаги для зарисовок.
Возвращаюсь верхом в Гузерипль вместе с коллектором зоологического сектора Александром Васильевичем Никифоровым.
Сегодня день ясный и теплый. Местами еще цветут голубые колокольчики и желтые лютики. Летают бабочки, мухи, и я видел даже пчелу.
На Кише наблюдал оляпку. Коричнево-серая, с светлой грудкой птичка сидела на камне посредине текучей реки. Она вдруг снялась, быстро перелетела, почти касаясь воды, на другой камень у самого стрежня и, пробежав, нырнула в пенившийся водоворот. Секунд через двадцать она появилась на поверхности и поплыла против течения к только что покинутому камню. В этот момент она была очень похожа на маленького утенка. Подплыв к камню, оляпка легко вспорхнула на него, но, заметив людей, снова снялась и попрежнему низко полетела над водой с резким криком, похожим на смягченный скрип лугового коростеля. Хвост у нее почти такой же куцый, как у зимородка.
В лесу, в стороне от тропы, на волчьих лазах, недавно поставлены ловушки: конические, сплетенные из прутьев шалаши; один шалаш, поменьше, прикрыт большим, как колпаком. В большом шалаше сделана дверца, отворяющаяся только внутрь. В маленький шалаш сажают поросенка: визг его привлекает хищника. Волк заходит в коридор между двумя плетеными стенами и уже не может выбраться наружу. Тщетно пытаясь уйти, он кружится в узком проходе всю ночь, пока не подоспеет охотник.
На берегу Киши, у звериного брода, мы заметили двойной, совершенно свежий кабаний след. Ночью кабан спускался на кормежку в охотничий район, где больше фруктовых деревьев, и ночью же вернулся обратно в заповедник.
На Белой, вблизи кордона Лагерная, я впервые увидел полевку Роберта, водяную крысу горных рек Западного Кавказа. Это довольно крупный, пепельно-серого цвета, тупоносый зверек. Заметив нас, он стремительно скатился с крутого берега в воду.
В пять часов утра вдвоем с проводником выехали из Гузерипля через пастбище Абаго на Тегеня. Место это находится у подножья горы Гефо и хребта Пшекиш. Там достраивается дом для зимовки научных сотрудников зоологического сектора.
Едем крутым берегом Малчепы. Чем выше в горы, тем веселее темная зелень пихт. Под деревьями зеленеют купы и целые поляны рододендронов, лавровишни и листья стелющегося по земле ожинника. Яркозеленые, почти желтые стоят папоротники. Стволы деревьев покрыты свежими гирляндами плюща, кустами омелы и пестрят изумрудными и голубоватыми пятнами мха и лишайника. Кое-где попадаются бирюзовые цветы.
В морозном звонком воздухе ясно слышен неумолчный птичий разговор. Сейчас голоса, птиц не те, что в июле, изменилось и пернатое население леса, и поют птицы теперь совсем по-иному, на зимний лад. Мелодический треск, дребезжанье, щелканье, отрывистый свист — вот основной тон птичьего гомона накануне зимы.