Чтение онлайн

Любовь их, может быть, и завела бы

По склону, по крутой тропинке дальше,

Но всё равно б они остановились:

Ночь близилась — пора и повернуть,

Припомнились промоины да камни,

А в темноте всё это… Вдруг — стена

Полуразрушена, плющом увита,

Колючей проволокой… И они

Остановились, всё своё стремленье

Вложив в заветное "туда нельзя"…

Там в сумерках тропинка растворялась,

И если камень скатится по ней,

То сам собой, без чьих-нибудь усилий…

Они вздохнули: "Вот и всё, наверно?

Спокойной ночи, лес…" Но нет, не всё:

Под елкой там стояла олениха.

На них она смотрела через стену,

На том же расстоянье от стены,

Что и они. В её зеркальном мире

Они глядели на неё, она же -

На них… Недвижное так плохо видно:

Как будто бы два вертикальных камня

В её глазах туманных отразились,

А страха не было в них и следа.

Так что-то странное, но — безопасно…

И не задумавшись, она вздохнула

И медленно куда-то вдоль стены…

"Ну вот и всё. Чего ж ещё желать-то?"

Но нет, не всё: Храпящий долгий звук

Не дал им шелохнуться. Из-за елки

На них олень воззрился через стену,

На том же расстоянье от стены,

Что и они… Да нет, не олениха -

Олень рогатый, с мощными ноздрями.

Он вопросительно смотрел на них:

"Ну почему же вы так неподвижны?

А может быть вы вовсе не живые?"

И тут они почувствовали вызов:

Но протяни ладонь — и волшебство

Разрушится… Он тихо повернулся

И медленно куда-то вдоль стены…

Так двое видели двоих. Ну разве

Не всё равно с чей стороны смотреть?

"Ну уж теперь-то всё?" И было всё.

Они ещё стояли неподвижно,

Какая-то огромная волна

Накрыла их. Непрошенную милость

Явила жизнь, заставив их поверить:

Земля ответит на любовь любовью…

Медведь облапил деревце, и грубо

Прижал к себе, и вишни, словно губы,

Как будто на прощанье целовал…

И ветви в небо отпустив, упал,

Спихнул валун из каменной ограды,

И покатившись вниз, на дно оврага,

Задел колючей проволокой бок,

Оставив на колючках шерсти клок.

Так, вольно двигаясь сквозь лес зеленый,

Медведь гуляет, клеткой не стеснённый.

В просторном мире славно жить зверям -

Во всей Вселенной тесно мне и вам.

Мы как медведи в узкой клетке бродим,

Весь день в бессильной ярости проводим,

Не отдыхая, шаркая, стуча,

Зачем-то нерешительно мотая,

Башкою от плеча и до плеча…

Закрыв глаза и морду задирая,

Садимся на фундаментальный зад,

И в небо мутные глаза глядят.

То в звездах роемся, то в микромире,

Надеясь, что пространство станет шире.

Труд безнадёжен, но зато упрям.

Ну как ещё не надоело нам

В экстазе, вряд ли искреннем, качаться,

То с тем, то с этим греком соглашаться,

Когда нам начинает вдруг казаться,

Что в нём-то мы сумели разобраться…

И все равно, ты хоть броди, хоть стой —

Вид трогательный, жалкий и пустой.

И дом сгорел, чтоб возвратить

Полночным небесам сиянье.

Одна кирпичная труба –

Как пестик после осыпанья

Всех лепестков… Невдалеке

Конюшня чудом уцелела,

Ей воля ветра повелела

Стать памятью о хуторке.

Ворота в торцевой стене

Теперь коней вовнутрь не впустят,

И торопливый стук копыт

Не слышен больше в летней грусти.

В разбитых окнах птиц возня,

Похожая на вздохи наши,

Когда мы думаем — и зря!
–

О прошлом, навсегда пропавшем.

А птицам что! Цветёт сирень,

Вяз обгорелый и корявый

Раскинул над колодцем тень,

Да столбик с проволокой ржавой…

И птицам, в этом грусти нет:

Есть место для гнезда? Отлично!

Но кто деревню знает, тот

Не станет утверждать, что вот

И солнцу это безразлично!

Порой приходит мне на ум

С чего мы и в ночи и днём

Всё терпим этот вечный шум,

За дверью или над окном?

Их слушая по целым дням,

Теряем меру временам,

Теряем всю возможность мы

Сравнить минуты и года:

Мы слышим то, что в них звучит,

Что об уходе всё твердит,

Но не уходит никогда.

Оно звучит для нас и в нас,

То, что и старше и мудрей,

Что не уйдёт в какой-то час,

Поняв всей сущностью своей,

Что пол от ног неотделим.

И голову склоня к плечу,

Сквозь двери взгляд скользнёт по ним,

И я бесспорно захочу

В качанье сучьев, лет и зим

Не зная сам когда и как

Уйти, и сделать выбор свой,

Свой первый безрассудный шаг

Под этот шум над головой.

Они ветвями затрясут,

Качаясь, чтобы напугать

Отары беловатых туч…

Мне ж будет нечего сказать,

Но ведь меня не будет тут…

Всё такие же листья — опять и опять!

Им вдогонку за собственной тенью кружиться,

Чтобы в бурую кожаную рукавицу

Выцветающую землю вновь затолкать,