Чтение онлайн

А в указанном месте[132] имеются оба изъяна [т. е. плохой перевод и неясность самого текста], или, по крайней мере, второй. И это я доказываю с помощью [слов] самого Аристотеля. Ибо он говорит во II книге Физики, что материя не совпадает с другими причинами в одном и том же по числу[133], следовательно, ни в какой природе одновременно не существует действующее и материя; следовательно, и в душе [дело обстоит таким же образом]. Если, следовательно, буквально придерживаться плохо переведенного текста, то [указанная позиция] совершенно ложна, противоречит [словам] Аристотеля в ином месте, и получается, что столь великий автор противоречит сам себе. Но в любом случае его слова из II книги истинны и признаны всеми, следовательно его сентенция из III книги О душе неверно переведена и требует истолкования. Ведь он не хочет сказать ничего иного, кроме того, что в душе, а именно, в ее действии, необходимо должны иметь место две вещи, а именно, действующая причина и материя. И это истинно, но действующее всегда отлично от материи и вне ее по своей сущности, хотя и действует в ней.

Впрочем, мы можем и иначе истолковать указанное место. Ибо Аристотель в IV книге Физики утверждает, что [выражение] «быть в Действии» имеет восемь смыслов, один из которых — так, как движущее [действует] в движимом, поскольку движущее, или действующее, пребывает в своей материи по своей силе, но не по субстанции. И так обстоит дело во всякой природе, в которой оно [т. е. действующее] действует, и так обстоит дело в случае души. Итак, никоим образом не следует, что действующий разум есть часть души, как то измышляет толпа. А то, что [действующий разум не есть часть души] — эта мысль совершенно верная и подтверждается святыми. И Августин утверждает в Монологах (да и в других местах), что «разумная душа подчинена одному лишь Богу в том, что касается всех основных просвещений и влияний». И хотя ангелы многими способами очищают, просвещают и пробуждают наши умы и являются для наших душ тем же, чем звезды — для телесных очей, Августин, однако, приписывает основное влияние Богу: разлитие света, проникающего через окно, приписывается Солнцу [т. е. Богу], а ангел сравнивается Августином с отворяющим окно. И более того: во многих местах Августин утверждает, что мы познаем ту или иную истину только в нетварной истине и вечных образцах[134]. Итак, поскольку Бог просветил их [т. е. язычников] души для восприятия философских истин, ясно, что их труд не чужд Божественной мудрости.

Третья причина, по которой мудрость философии возводится к мудрости Божественной, та, что Бог не только просветил их [т. е. язычников] умы для приобретения мудрости, но и саму мудрость они получили от Бога, Который им ее открыл. И Августин говорит в Комментарии к Евангелию от Иоанна, что Бог дал им [язычникам] мудрость. [Также] Аристотель в книге Тайная тайных ясно утверждает, что вся философия была дарована и открыта Богом. И один из величайших философов, Туллий, в Тускуланских беседах спрашивает: «Что есть философия, кроме как дар, который, как я полагаю, приобретен от Бога?». Потому-то он и говорит: «Без некоего вдохновения, получаемого с небес, и поэт не сможет надлежащим образом создать достойное стихотворение». И Августин в VIII книге О Граде Божием учит и одобряет мнение Сократа, отца философов, который полагал, что человек может знать причины вещей только в божественном свете и благодаря дару Божию. И любой может сам убедиться в том, что ничто, относящееся к возможностям философии, не было первоначально открыто человеком. Привожу [только один] пример о малом: хотя универсалии Порфирия[135] были разъяснены им в достаточной степени на основании логики, метафизики и прекрасно представленной естественной философии, нет, однако, толь ученого человека, который смог бы обрести полную истину об универсалиях, не имея учителей, которых он слушал бы в течение длительного времени. Да и вообще вряд ли кто-нибудь познает это до смерти: это ясно из всеобщего несогласия, поскольку некоторые читают, что универсалии находятся в душе, некоторые — что вне души, а некоторые придерживаются среднего пути[136]. И если в отношении [столь незначительных вещей] имеет место такое невежество, то куда менее вероятно, чтобы человек собственными силами дошел до истин философии. А потому необходимо, чтобы эти истины были изначально даны человеку в откровении. И поскольку откровение необходимо в столь малых вещах, то куда скорее это относится ко всей философской мудрости, которая от Бога, и именно Он дал и открыл ее [людям], а потому необходимо, чтобы философская мудрость соответствовала мудрости Божественной.

Кроме того, путь всей философии состоит в том, чтобы через познание творения познавался Творец, которому следует почтительно служить по причине благоволения перед Его величием, Его милости отношению к творению, сохранению творения [в бытии] и ради счастья грядущей жизни, красоты нравов и достоинства полезных законов — чтобы в этой жизни люди жили в мире и высокой нравственности. В самом деле, теоретическая философия устремлена к дознанию Творца через творение, а моральная философия устанавливает чистоту нравов, справедливые законы и Божественный культ, а также славно и полезно увещевает [человека стремиться] к счастью будущей жизни. И это очевидно тем, кто рассмотрел все основные части философии, как покажет последующее. И поскольку все это совершенно необходимо христианину и вполне созвучно мудрости Божией, то ясно, что философия необходима Божественному закону и верным, хвалящимся им.

Так же все древние святые в своих толкованиях [Священного Писания] извлекали буквальный смысл на основании природ и свойств вещей, чтобы с помощью подходящих подобий и соответствий извлечь смысл духовный. И это разъясняет Августин во II книге О христианском учении[137], приводя пример слов Господа, говорящего (Мф 10, 16): Итак, будьте мудры, как змии, и просты как голуби. Ибо этим Господь пожелал сказать, что как змея использует для защиты все тело, так и апостолы и апостольские мужи должны отдать себя и все, что у них есть, ради Христа — главы своей — и ради веры своей. И потому все творения сами по себе или в своих подобиях, в общем или в частном, от высших небес и вплоть до низших пределов [мира] представлены в Писании. И как Бог создал творения и Писание, так Он и пожелал, чтобы сотворенные им вещи были представлены в Писании для постижения как его буквального, так и духовного смыслов. Но вся задача философии заключается исключительно в разъяснении природ и свойств вещей, а потому все возможности философии заключены в Священном Писании: это ясно прежде всего из того, что в Писании творения представлены достовернее, лучше и истиннее, нежели их можно постичь благодаря философскому исследованию. Я приведу здесь только один из бесчисленных примеров — радугу. Философ Аристотель смущает нас своими недомолвками, так что мы не можем постигнуть благодаря ему ничего достойного, [относящегося к данному предмету]. И не удивительно, что Авиценна, князь и глава философии, признавал, что не знает природу радуги. Причиной тому является то, что философы не знали целевой причины радуги, а, не зная цели, они не знали и того, что упорядочение по отношению к цели[138], ибо цель полагает необходимость того, что к ней упорядочено, как говорит Аристотель во 11 книге Физики. А целевая причина радуги есть рассеяние водянистой влаги, как явствует из Книги Бытия, а потому при явлении радуги всегда имеет место рассеяние облака на бесчисленные капельки воды, чтобы затем произошло испарение водянистой влаги как в воздухе, так и в море и на земле, ибо часть радуги падает на сферы воды и земли[139]. А испарение воды может иметь место при посредстве радуги только благодаря лучам Солнца, ее [т. е. радугу] образующего. Ибо благодаря различным отражениям и преломлениям концентрируется неисчислимое количество[140] лучей, а концентрация лучей есть причина рассеяния и испарения воды, а потому радуга возникает благодаря многочисленным отражениям. Ибо лучи могут концентрироваться только благодаря преломлению и отражению, как станет ясно из последующего. Но из Священного Писания — из Книги Бытия, в которой сказано (Быт 9,13) Я полагаю радугу Мою в облаке небесном... чтобы не было более потопа на Земле — извлекается [знание] о целевой причине радуги. И основываясь на этом, можно проводить исследование действующей причины и способа возникновения радуги, каковой способ не был достаточным образом известен философам, как нам показывают их книги. И то же относится и к любому творению. Ибо невозможно, чтобы человек познал предельную истину любого творения так, как оно дано в Писании, если не получил особого Божественного просвещения. Ведь творения представлены в Писании ради обретения истин благодати и славы, которые не были известны философам, а потому они не дошли до предельных возможностей мудрости [как знания] о творениях, [и не постигли ее в той мере, в какой] Священное Писание содержит ее в своих глубинах. Поэтому вся философия дана в буквальном смысле [Писания], украшенная святыми таинствами благодати и славы, как бы окаймленная некими благороднейшими цветами и картинами.

[Далее следует] последний раздел этой части, в котором для подтверждения всего того, что сказано выше, показывается, что вся мудрость была открыта изначально святым, и данное положение доказывается в общем.

И главное подтверждение этому состоит в том, что полнота философии была дана тем же лицам, которым был дан Закон Божий, а именно, святым патриархам и пророкам от начала мира. И это необходимо [доказать] не только ради того положения, о котором идет речь здесь, но и ради обоснования всех занятий мудростью. Ибо человеку было невозможно самому по себе достичь высших [истин] наук и искусства, но надлежит, чтобы он получил откровение. И когда это доказано, для нас не остается никакого сомнения относительно тайн мудрости, обретенных авторами. Но никакое из начал науки не требует такого труда, как достоверное обоснование этой вещи, ибо она является фундаментом для всего человеческого разумения. И, однако же [в данном вопросе] возникают многочисленные противоречия и сомнения, и [число] авторов [которые пытаются решить этот вопрос] и их сочинений, куда больше, нежели в случае какой-либо иной проблемы, которая может возникнуть в процессе занятий мудростью.

Итак, я утверждаю, что содержание философии было дано Богом тем же лицам, которым было дано и Священное Писание, а именно — святым от начала века. А потому ясно, что имеется одна полная и необходимая всем мудрость. Ибо только патриархи и пророки были истинными философами, которые познали все: не только Закон Божий, но и все разделы философии. И это достаточным образом демонстрирует нам наше Писание, которое учит, что Иосиф наставил начальников фараона и старейшин египетских, и что Моисей был научен всей мудрости египтян. И это же доказывают Веселиил[141] и Елиав[142], которые были просвещены во всякой мудрости и разумении естественных вещей, ибо одним дуновением Дух Святой просветил их и наставил относительно возможностей природы касательно металлов и других минералов[143]. Но и Соломон, превосходящий мудростью своих предшественников и потомков, по свидетельству Писания обладал полным [знанием] возможностей философии. И Иосиф[144] во второй главе I книги Древностей говорит, что потомки Адама, которые были детьми Сифа, были мужами богобоязненными и любимы Самим Богом. И Бог дал им возможность жить по шестьсот лет для того, чтобы они могли изучить славнейшие разделы философии, так, чтобы они благодаря долгой жизни стали опытны в том, что было дано им в Божественном откровении. И добавляет, что Ной и его сыновья обучили халдеев [различным] частям философии, и что Авраам пришел в Египет и обучил [философии] египтян. И затем, в VIII книге, он указывает, что Соломон не оставил ни одного естества неисследованным, но размышлял о каждом, и ясно изложил учение обо всех их свойствах, и касается вопроса о том, каким образом, затрагивая все единичные аспекты, Соломон составил 4005 книг.

И в книге Тайная тайных Аристотель, величайший [из философов], движимый самой истиной, утверждает, что «всю мудрость Бог открыл своим пророкам и праведникам, а также некоторым другим, которых Он предизбрал и просветил духом Божественной мудрости, и одарил их дарами науки. И от них пришедшие позднее философы получили начало и исток философии, и изложили начала и тайны искусств и наук, ибо в их сочинениях нельзя найти ничего ложного или того, что может быть опровергнуто, но [все это] подтверждается мудрецами». И Аверроэс говорит в комментарии к О небе и мире, что «во времена древние, до Аристотеля и других философов, существовала полная философия, и к ее полноте и стремился Аристотель в свое время». И Абу Машар[145] в Большом введении и других местах, и некоторые иные [философы] неоднократно утверждают, что Ной и его сыновья распространяли философию, причем более всего преуспел в этом Сим. ... И все философы и поэты, как старшие, так и младшие, были после Ноя, его сынов и Авраама. Ибо и Аристотель, и все остальные согласны в том, что первыми философствующими были халдеи и египтяне, а потому он [т. е. Аристотель] примыкает к суждениям древних халдеев в XI книге Метафизики. Ибо хотя Ной и его сыновья обучили халдеев до того, как Авраам научил египтян, однако образование на школьный манер не было установлено столь быстро, но порядок [обучения] и его практика сложились постепенно.

Но чтобы в отношении этого было устранено всякое сомнение, рассмотрим вкратце всю цепочку языческих философов, поэтов и всех посвятивших себя занятиям мудростью, и мы обнаружим, что после Авраама и его потомков, которым мудрость была дана в Божественном Откровении, найдется немного людей, заслуживающих Титула [истинного мудреца]. Ибо сколько бы ни говорилось о том, что точнее считать, что магическое искусство изобрел Зороастр (так пишет Августин в XXI книге О граде Божием и это мнение общепринято среди [других] авторов), оно, тем не менее, изобретено Хамом, Сыном Ноя, как пишет в своей книге Климент, а также Магистр истории, и как сказано в Зерцале историческом. Кроме того, письменность египтянам дала Ио, впоследствии названная Изидою, как пишет Августин в XVIII книге О Граде Божием[146]. А до этого времени, согласно Августину, знание письменности у египтян отсутствовало, хотя они и ведали науку Авраама. И Изида, как говорит Августин, была дочерью Инаха, первого царя аргосского, правление коего имело место во времена Иакова и Исава, внуков Авраама, как сказано у Августина и в исторических книгах. Впрочем, по словам Августина, иные утверждают, что Изида пришла в Египет из Эфиопии, дав египтянам письменность и введя много полезного. Но это случилось не раньше правления Инаха, что показывают списки египетских царей в хрониках.

В то же время, по словам Августина из вышеупомянутой книги[147], явилась девственная Минерва, изобретательница многих вещей, именуемая Палладой и считавшаяся поэтами богиней мудрости; ее называли также Афиной и Тритонией. А Исидор[148] указывает в VIII книге Этимологии, что город Трито находится в Африке; то же говорит и Плиний в V книге, называя Палладу Тритонией. И было это во времена царя Огигия, когда случился Великий потоп[149], который иногда называют именем этого царя, поскольку потоп произошел в Ахайе в его правление, а сам он [т. е. Огигий] правил, по словам Августина, Евсевия, Иеронима и Солина[150] (последний пишет об этом в книге О чудесах мира), во времена Форонея, сына Инаха. Инах же правил, как утверждает Августин[151], пятьдесят лет, а его сын Фороней — шестьдесят (в это время было дано обетование Иакову, как ранее — его отцу). Поэтому Огигий правил во времена Иакова; оттого Солин и говорит, что первый потоп в Ахайе был во времена Огигия и патриарха Иакова. Так что, как рассказывает тот же Солин, этот потоп был на 300 лет раньше Девкалионова потопа. Ибо, как повествуют Иероним и Евсевий, Девкалионов потоп был в царствование первого царя Афинян Кекропа, при котором Моисей вывел сынов Израиля из Египта.

И во времена Форонея у язычников возникла моральная философия, поскольку, как говорит Августин, тогда «Греция сделалась более известною некоторыми установлениями законов и учреждениями судов»[152]. Но нормы и правила жизни появились позже: это ясно из запрета на кровопролитие и правил употребления мяса после потопа[153] и из [повествования] о покупке Авраамом [поля и] пещеры [для погребения][154]. И Августин заключает — на основании святости Авраама и других праотцев — что именно ими [язычники] были научены святым и благочестивым законам жизни. И поскольку они создали менее полезные науки, то невозможно, чтобы мудрость столь великих мужей пренебрегла полезнейшей наукой о нравах.