Чтение онлайн

Но после того как Церковь избавилась от заблуждений ложной математики, католические учители стали заниматься истинными математическими исследованиями, и это продолжалось до того, как некие богословы, не знавшие могущества философии и заблуждений магического искусства, стали в силу этого осуждать математику в публичных и частных лекциях, проповедях и беседах, что привело сперва к величайшему разрушению философии, а затем — к умалению величия богословия и к урону для Церкви, всего государства верных и [процесса] обращения неверных, что по большей части уже показано, а оставшееся будет показано в дальнейшем, поскольку незнание математики ведет к незнанию всего могущества философии. А если страдает истина философии, то наносится ущерб и богословию, которое пользуется могуществом философии, не только безотносительно, но и в отношении устроения Церкви, управления государством верных, обращения неверных, кому это предопределено, а также опровержения тех, кого, согласно предопределению, [обратить невозможно]. Но эти богословы ошибаются не только в [том, что безосновательно отрицают возможность познания будущего с помощью математики, но и в том, что из-за части [этой науки], к которой они по собственному невежеству испытывают отвращение, они отвергают ее целиком. Ибо хотя среди частей философии есть много бесполезного и малоразработанного и [даже] есть кое-что ошибочное, тем не менее, сама философия никем не может и не должна осуждаться. Поэтому, поскольку все части математики, отличные от той, которая связана с суждениями [астрономии о вещах подлунного мира], рассматриваются как всецело полезные для богословия, Церкви, государства, обращения и опровержения неверных и для всей философии, и поскольку установлено, что в той части, которой приписываются таковые суждения, нет ничего, что стоило бы отвергнуть, но имеется, кроме того, много прекрасных [сведений] о свойствах небесных вещей, «втором звезд»[229] и прочих вещах этого мира, то ясно, что вышеуказанные богословы полностью ошибаются, решаясь отвергать из-за одной части, которую ошибочно осуждают, все остальное, нисколько не запятнанное и имеющее великую пользу. И, кроме того, даже если бы часть [математики, связанная с суждениями астрологии о вещах подлунного мира] и стоило обвинять, тем не менее, прочие части, касающиеся природных и небесных [вещей], нисколько не пятнают [христианскую] веру.

Но касаясь вещей человеческих, истинные математики не дерзают говорить о полной достоверности: они рассматривают то, каким образом тело изменяется под влиянием неба и как изменения тела побуждают душу к совершению действий — как частных, так и публичных, каковая [душа, тем не менее], сохраняет во всем этом возможность для свободного выбора. В самом деле, хотя [небесные тела] и не вынуждают разумную душу совершать свои действия с необходимостью, они, тем не менее, могут настойчиво подводить и побуждать ее к ним, так что она охотнее возжелает то, к чему склоняют ее силы небесных [тел]. Точно так же мы видим, как люди под влиянием страха или любви и т.д., порождаемых общественным мнением, сильно изменяют свое отношение к чему-либо и охотнее желают того, чего прежде не желали, хотя они и не были с необходимостью вынуждены [делать это] так, как тот, кто [застигнутый бурей] в надежде на спасение выбрасывает в море драгоценные товары. Кроме того, мы видим, что species, или силы вещей подлунного мира, изменяющие наши чувства (даже species видимого и слышимого, которые наименее сильно изменяют тело), столь сильно побуждают людей к желанию того, о чем ранее им не было никакого дела, что иногда ни смерть, ни позор, ни страх не останавливают их, пока они не обретет желаемое: так те, кто видит или слышит о приближении своих врагов, ищут любых предлогов, чтобы отомстить им. Равным образом и люди, преданные чувственным наслаждениям: при возможности удовлетворить свою страсть в отношении вещей видимых и слышимых ими, они действуют как неразумные животные, против всякого суждения разума, охотно избирая то, к чему испытывают влечение.

Но куда большим могуществом по отношению к телам и органам обладают мощные силы и species небес и звезд, и человек, подвергшийся благодаря им более ощутимому изменению, более сильно склоняется к действию, о котором ранее и не помышлял, сохраняя [однако] свою свободу выбора. [Это происходит потому], что силы небес более мощные, нежели силы этих видимых и слышимых вещей, а также многих других чувственно воспринимаемых объектов подлунного мира, и могут изменять не только акциденции, но и субстанции, а также уничтожать и разрушать все вещи подлунного мира, поскольку возникновение и уничтожение в вещах происходит из-за движения Солнца по эклиптике, как утверждает Аристотель. И [такое сильное воздействие оказывает] не только это движение Солнца, рассмотренное безотносительно, но и силы других планет и звезд, а потому благодаря силам небесных [тел] происходит весьма существенное изменение наших тел, и, следовательно, мы более сильно склоняемся к совершению своих действий, хотя и не с необходимостью. И в соответствии с этим формируются суждения астронома, но они не безошибочны и не необходимы. И очень помогает в этом астроному то, что он видит, что люди в своих действиях преимущественно следуют темпераментам, которыми они обладают, так, холерик легко побуждается ко гневу и не может обуздывать все свои первичные устремления и т.д., в зависимости от того, как люди различаются по темпераментам. И поэтому неудивительно, что астроном, который видит, что люди следуют своим темпераментам, которые имеют истоки в действии небесных тел (как и любое возникновение), распространяет [принципы своей науки] на сферу человеческой деятельности.

Кроме того, он ясно видит, что сообразно различию обитаемых климатов Земли, находящихся под разными небесными параллелями, различаются и нравы [народов, их населяющих]. Так, те, кто живет ближе к полюсу, например, скифы, имеют иные нравы, нежели те, кто живет ближе к экватору, например, эфиопы, и иные нравы [имеют народы], живущие в четвертом климате. Более того, нравы обитателей различаются не только сообразно различию климатов, но и сообразно различию частей климата, так, мы ясно видим, что в седьмом климате пикардийцы, французы, нормандцы, фламандцы и англичане различаются в отношении нравов, хотя они близки и соседствуют друг с другом. Но это происходит не из-за самих людей, силу различия a parte разумной души, но вследствие различия темпераментов и телосложений, врожденных благодаря [воздействию] природы неба, под различными параллелями и звездами коего они обитают, а также в связи с их положением по отношению к планетам. И это различие имеет место не только согласно широте региона, отсчитываемой от экватора к полюсу, о чем уже говорилось, но и согласно долготе, хотя причины этого менее понятны. Ибо из опыта мы видим, что регионы, находящиеся на одной и той же параллели, различаются сообразно тому, насколько они удалены от востока или от запада, и не только сами регионы, но и части регионов. И основную причину этого невозможно обнаружить ни в земле, ни в [самих] людях, но, по мнению всех мудрецов, ее нужно [искать] только во определенном влиянии] неба. Поэтому, как сказано прежде, на каждую точку земли от всего неба приходится вершина одной пирамиды, по которой распространяется сила [неба]. И эти вершины, равно как и пирамиды, различны по природе, поскольку они имеют различные основания в силу различия горизонтов (ибо каждая точка земли есть центр собственного горизонта). А потому надлежит, чтобы великое разнообразие всех вещей, сколь бы близкими они ни были, как, например, близнецы в одной утробе (и так же обо всем, например, когда мы видим, что в двух близких точках земли произрастают растения разного вида), имело место по этой причине. И в том астрономы находят основания для своих суждений; и правильно делают, поскольку так обнаруживается, что все разнообразие вещей имеет место благодаря [влиянию] небес.

А потому опытный астроном может рассматривать многое не только в природных вещах, но и в человеческих делах, как в отношении настоящего, так и в отношении будущего и прошлого, а потому он может судить благодаря небесному и «второму небесного» (таковое повторяется с определенной регулярностью благодаря особым силам неба, и таковы кометы и т.п.), по крайней мере, о регионах и городах, ибо легче судить об обществе, нежели об отдельной личности. В самом деле, суждение об обществе есть универсальное суждение, а астроном вполне способен формулировать универсальные суждения. И поскольку к нравам и обычаям всякого знаменитого города склоняется вся примыкающая к нему провинция, во-первых, потому что [ее обитатели] укрываются [в городе во время войны], во-вторых, вследствие торговых сношений, в-третьих, вследствие влаги городов над соседними областями (то же касается и более могущественного царства в отношении соседних царств), в-четвертых, вследствие [различных] связей, в-пятых, вследствие насильственного увязывания [этих нравов и обычаев], то сведущий астролог может с пользой рассматривать многое в этой сфере, относящееся к нравам, иконам, сектам, войне и миру и т.п., касающееся политики городов, провинций и царств, хотя он и испытывает большие сложности, вынося суждения о действиях отдельных личностей.

И если он пожелает тщательно и без ошибок рассмотреть время зачатия и рождения отдельной личности, так, чтобы было познано, какая небесная сила обладает властью в эти часы, и тщательно рассмотрит в отношении отдельных сроков жизни того или иного человека, когда небесные [тела] приходят к [определенным] расположениям, он сможет достаточно точно выносить суждения обо всем природном [относящемся к человеку], как то: болезни и т.п., когда ни должны случиться и как их можно прекратить. И в соответствии этим выносят суждения авторитеты не только в астрономии, но и в медицине, такие как Гиппократ, Гален, Хали, Исаак и все [прочие]. Но современные медики плохо знают астрономию, а потому многие из них не понимают и не могут понять своих авторитетов, в связи чем пренебрегают лучшей частью медицины. Но об этом можно написать много и с пользой, когда представится возможность. И поскольку желания, вожделения и мысли людей различаются сообразно темпераментам, связанным с болезнями и здоровьем, которые, как очевидно, хотя и не детерминируют, но сильно склоняют [к тому или иному действию], то знающий астроном может компетентно судить моральных действиях отдельной личности, при сохранении, однако, возможности морального выбора для любого, и может выносить достоверные суждения о многом, сообразно возможности предмета, о котором он трактует. Ибо поскольку таковое является контингентным и не необходимым, то нельзя сказать, что то или это происходит по необходимости, но можно сказать, что в большинстве случаев это происходит, и что это истинно по отношению к будущему, хотя и не необходимо: ибо одно дело — быть истинным, а другое — с необходимостью осуществиться. И это — суждение, среднее между необходимым и невозможным. А в случаях, когда таковое суждение формулировать невозможно, легко сформулировать универсальное суждение или суждение, среднее между универсальным и частным. Однако с помощью универсального суждения, относящегося к тому, то может случиться с государственным деятелем, например, с правителем города или царства либо советником правителя, нередко можно обладать частным суждением о делах государства, поскольку, как уже сказано, легче судить об обществе, чем об отдельной личности, а сообразно решениям правителя управляются города и царства, ибо то, что угодно правителю имеет силу закона.

И поэтому астроном сведущ во многом, относящемся к делам знаменитых городов, провинций и царств, если только он хорошо знает, какая небесная сила обладает властью в отношении [времени] зачатия и рождения правителя, и знает, что сообразно этому различается темперамент, и каким образом правитель, сообразно свойствам темперамента, склоняется к [определенным] нравам. И тогда он знает, когда имеет место констелляция, которая стимулирует и укрепляет темперамент, стимулируя и побуждая дух к соответствующему действию, и, равным образом, когда темперамент изменяются в противоположную сторону благодаря противоположному расположению неба, так что побуждает дух правителя к противоположному. Ибо в соответствии с такого рода изменениями констелляций и темпераментов, а также желаний правителей и прелатов берут начало, под влиянием вышестоящего авторитета, изменения в народной среде, касающиеся обычаев, законов и нравов. И отсюда же иногда легко происходят разногласия и споры, приводящие к войнам, а иногда — из-за полезности и благости закона — берет начало согласие граждан и других [людей] и устанавливается мир. И поэтому опытный астроном может легко судить о такого рода общих делах городов и царств, поскольку он знает, как проводить исследование, основываясь не только на том, что приложим именно к ним, но и на состояниях лиц, которые ими управляют. И, равным образом, [он может проводить эти исследования], исходя из особых качеств тех лиц, которые служат правителям и прелатам, и на советы которых последние опираются, поскольку плохие правители ведомы к благу государства благими советниками, а хорошие правители развращаются благодаря плохим советникам. Если, следовательно, на основании констелляции, имевшей место во время зачатия и рождения некоего правителя или того, на кого он опирается, становится известным его темперамент, расположенный к развращению нравов, раздорам и войнам, и вместе с тем астроном видит, что все это вводят в обычай и наиболее сильно побуждаются к этому тогда, когда имеет место соответствующая констелляция, то он может рационально рассудить, что то время, когда будет иметь место соответствующее расположение небес или того, что повторяется с определенной регулярностью благодаря [особым силам] неба, например, кометы и т.п., соответственно, случатся и несчастья для города или царства, которым те [правители и советники] управляют. А наиболее верные суждения при противоположных состояниях правителя и тех, кому он во всем доверяет, могут иметь место тогда, когда сходным образом [для правителя и для советников] обнаруживается соответствующее расположение небесных [тел]. И поскольку эти лица, нравы которых значимы для всего царства, в одном царстве немногочисленны, занимают видные общественные должности и известны всем, астроном может достоверно познать о них многое и выносить полезные суждения об общественных делах, основываясь на особенностях этих лиц. Итак, это то, о чем я хочу сказать для устранения непочтительности к математике в отношении этих суждений, из чего всякому мудрому ясно, что истинная математика в этой сфере должна не порицаться, а, напротив, всецело восхваляться и цениться — из-за великой полезности, которая может следовать из суждений истинной математики, которая ни в чем не противоречит истине.

После того как показаны возможности математики в философских науках и вещах этого мира, а также в богословии, и, таким образом, по отношению ко всей мудрости (насколько она рассматривается сама по себе, безотносительно чего-либо), теперь я хочу показать, что эта же самая мудрость сообразно тому, как она касается Церкви Божией, государства верных, обращения неверных и подавления тех, кого обратить невозможно, необходима Церкви. И поскольку она необходима Церкви во многих вещах, перечислить которые ныне нет никакой возможности, то я хочу теперь указать [только] три случая [применения математики с пользой для богословия], которые неизмеримо чудесны и несказанно полезны. Первый заключается в подтверждении веры, которой придерживается Церковь. В самом деле, мы можем обрести значительную поддержку нашей веры в связи с тем, что философы, ведомые только силою разума, единодушны с нами, подтверждают [истинность] учения последователей веры Христовой, и соглашаются с нами в отношении непротиворечивости нашего учения. И это не потому, что мы ищем понимания прежде веры, но после нее, так что двойным подтверждением [т. е. философским и богословским] веры, которой мы неуклонно держимся, мы восхваляем Бога ради нашего Спасения. И этими математическими методами мы не только подтверждаем наше [т. е. христианское] учение, но укрепляемся против учения Антихриста, которое математика рассматривает вместе с учением Христа. И это благородное исследование происходит через рассмотрение всех основных учений от начала мира, и они суть: учение иудеев, халдеев, египтян, агарян, или сарацин, берущее начало от Агари и Измаила, учение Христа и учение Антихриста; и их не может быть больше. И не удивительно, что философы говорят о них, ибо, как уже показано, они жили после патриархов и пророков, и были научены их сыновьями и книгами. ...

География.

После того, как показано, почему математика имеет огромное значение для философии, богословия и Церкви Божией, ныне требуется показать, в чем она необходима для управления государством верных. И она имеет вес в двух аспектах: во-первых, для познания будущего, настоящего и прошлого, а во-вторых, в вещах, обладающих практической пользой. Ведь поскольку род человеческий ожидают в будущем бесчисленные опасности, то в высшей степени необходимо, чтобы он обладал способами познания будущего. И поскольку Бог дал человеку великие дары — душу и тело, и обещал жизнь вечную, Он не должен отказать ему и в меньших дарах. Солнце встает даже для преступников, а море открыто даже для пиратов; куда скорее Бог должен дать полезное знание вещей благим людям, и прежде всего — человеческому сообществу, поскольку именно в нем обнаруживается общественное благо. И поскольку в мире всегда имеются некие благие и угодные Богу люди, то Бог даровал миру разнообразные способы познания будущего, без которых, как учит Авиценна в I книге О душе и в X книге Метафизики, мир обойтись не может.

И прежде, — в разделе, где я вел речь об оправдании математики, — были затронуты основы, касающиеся познания будущего, и были показано, что возможно удовлетворительное суждение обо всех [будущих событиях], которое является средним между необходимым и невозможным, универсальным и частным. Ибо благодаря этому просвещается человеческий ум — так, что может достойно судить обо всех [будущих событиях] и извлекать много полезного для себя и других. А затем, а именно, в разделе, посвященном [религиозным] учениям, я перешел к установлению особых суждений, касающихся [дел] человеческих. И если в делах человеческих, а в особенности — в делах такого рода [т. е. религиозных], возможно истинное и полезное суждение, то куда скорее оно возможно в отношении естественных вещей, как в частных аспектах, так и в рамках особой дисциплины.

И хотя там, где шла речь об оправдании математики, и выше — где говорилось о соотнесении сил небесных [тел] с вещами подлунного мира, был затронут вопрос о познании мест мира и о вещах, возникающих [и уничтожающихся] в них благодаря воздействию небесных тел, теперь, однако, я затрону это подробнее, обратившись к медицине — ради человеческого тела, познание коего более необходимо человеку, нежели познание какой-либо другой вещи в этом мире. И я покажу не только то, каким образом познаются вещи в различных местах этого мира, но и то, как в этих местах данные вещи возникают под воздействием определенных причин в различные Времена года. Но следствие познается только через свою причину, что ясно всем; но небесное является причиной вещей подлунного мира, а потому необходимо, чтобы таковые подверженные возникновению вещи познавались только через то, что не подвержено возникновению, т. е. через небесное. А то, что небесные [тела] являются не только общими причинами вещей подлунного мира, но и причинами частными и собственными, доказывается на основании [высказываний] Аристотеля, который говорит во II книге О возникновении и уничтожении, что элементы хуже действуют, чем инструменты, [Которыми пользуется мастер [для создания произведения искусства]. Но все действие по созданию предмета искусства приписывается преимущественно самому мастеру, например, строителю, а не его инструменту, например, топору. Итак, ясно, что преимущественное действие, [благодаря которому возникают] все вещи подлунного мира, приписывается небу, ибо действующим [в этой ситуации] являются только небо и элементы, которые являются его инструментами. Кроме того, это доказывается индуктивно. Ибо в случае возникновения всех неодушевленных вещей небо, несомненно, является частной причиной, поскольку неодушевленные вещи не порождают что-либо и не производят индивиды своего вида: камень не порождает камень так, как человек порождает человека, а осел — осла.