Чтение онлайн

Но Ставеман был ни при чем.

Свет погас, и в полутьме она посмотрела на Митю сбоку и тихонечко, чтобы он не заметил. Все-таки милый. И умный. И любит — это важно, это очень важно. И понимает, что она — «ни-че-го», вот почему весь вечер молчит и глаза такие грустные и собачьи. Она дотронулась до него, он поцеловал руку. Она отняла и стала смотреть на сцену.

Вечеринка. Разодетые девицы бегали, хлопотали и все просили петь кургузого урода. Другой урод сказал, что из «Травиаты» нельзя — «с марксической точки зрения». Один актер был похож на Трубачевского. Бедный мальчик! Потом пришел толстый дядя с выгнутой грудью, которого все звали майором, и все стали вспоминать прошлое, как было хорошо, Кронштадт, морское собрание.

Она вдруг забыла, как называется пьеса.

— Митя, как называется? Ах, да… «Проходная комната». Нэпманы. Надоело. И не похоже.

На сцене давешний певец сказал, что у него после рыбы сел голос, все засмеялись. Она прослушала и машинально чуть не переспросила актера. Это было так неожиданно, что она тихонько засмеялась, в то время как все уже давно замолчали, и Дмитрий сделал большие глаза и в темноте удивленно поднял брови. Нет, все будет хорошо. В марте Сергей Иваныч умрет, и они возьмут три смежные комнаты, а Машенька переедет в архив. Квартира хорошая. Вещи тоже хорошие, но запущены, и все нужно ремонтировать, красить, полировать. В столовой — два буфета: один превосходный, павловский, а второй нужно продать. Хлопот, забот!

Но было еще что-то очень важное, важнее этих забот. Она повела плечами. Еще кому-то нужна эта неловкость, принужденность, эти слабые собачьи глаза, это чувство нечистоты, которым она мучится с тех пор, как Неворожин уговорил ее и она решилась. Вдруг она вообразила, что он в театре. Она вздохнула и выпрямилась.

— Митя, я еду домой.

Она встала сразу, чтобы Митя не стал уговаривать, и пошла к выходу вдоль первого ряда. Где-то зашикали, зашипели. Дмитрий догнал ее и молча взял под руку.

— Митя, вы не сердитесь? Вам не очень хотелось досмотреть?

— Не очень.

— Ну и хорошо. И не нужно спрашивать. Я сама ничего не понимаю.

На площади между театром и сквером было тихо и пусто, дождь недавно прошел, асфальт потемнел, мокрая решетка блестела.

— Митя, как это у Маяковского: «Вот и жизнь пройдет…»?

— «Как прошли Азорские острова» — докончил Дмитрий.

— Какие стихи!

— Хорошие… Извозчик!

Жил однажды богач, у которого было так много денег, что он не знал, куда их девать, а это, как известно, случается сравнительно редко. Наконец он решил построить дворец. Знаменитые ученые взялись за это дело, и вскоре было воздвигнуто великолепное здание, в сравнении с которым дворец китайского императора выглядел жалкой лачугой. Но вот беда: на целое лье вокруг не было воды! Это был тот самый недостаток, который Людовик XIV обнаружил и Версале. Правда, недавно прошел дождь, и и саду была найдена небольшая лужа. Но лужа это только лужа, и ученые, разумеется, не обратили на нее никакого внимания.

Каково же было их удивление, когда богач чуть не запрыгал от радости, узнав, что в саду найдена лужа. Он взял перо и написал приказ: немедленно провести воду из дождевой лужи во все залы, кабинеты и спальни дворца, не считая кухни, уборной и ванной.

Вот так задача! Ученые с недоумением уставились друг на друга.

— Это невозможно, — сказал самый знаменитый, самый старый и уже успевший составить себе состояние.

— Нет, возможно, — возразил другой, молодой и еще сравнительно бедный.

И он предложил великолепный план, от которого пришли в восторг его друзья, знакомые и сослуживцы.

Воду из лужи должны были согласно этому плану с помощью насоса перекачать в мраморный, устроенный на чистом воздухе, водоем, где ей полагалось, прежде всего, отстояться. Из водоема с помощью второго насоса она должна была поступать в трубы, которые вели во дворец. А из дворца через множество других труб и кранов она возвращалась обратно в мраморный водоем с помощью первого насоса, который не прекращал своей работы ни ночью, ни днем.

— Вам случалось видеть, как в театре изображается армия? — спросил этот остроумный ученый. — Несколько десятков актеров проходят через сцену и возвращаются с другой стороны. А зрители думают, что перед ними прошло несметное войско.

Словом, это была превосходная водопроводно-насосно-круговая машина, и богач согласился, что ничего лучшего придумать решительно невозможно.

— Да, но, к сожалению, я могу предоставить для нее только маленький темный чулан под лестницей, — сказал он. — И потом, будьте добры, устройте, пожалуйста, чтобы ваша машина работала без малейшего шума. Чулан находится рядом со спальней, и я не смогу спать, если за стеной будут шуметь все эти ваши трубы, насосы и краны.

Вот когда ученые должны были признать свое поражение! Клянясь (разумеется, шепотом), что они не позволят дураку, набитому деньгами, смеяться над наукой, они стали торопливо укладывать свои чемоданы. Они бы уехали, без сомнения, оставив нашу сказку без конца, а дворец без воды, если бы в это время на двор к богачу не заглянула нищенка, просившая подаяние.

— Вот как! — сказала она ученым. — Вы не можете поместить в этом прекрасном, просторном чулане под лестницей ваши трубы, насосы и краны? Вы не знаете, как заставить их работать без шума? А что вы скажете об этой машине?

И она достала из-под своей изорванной кофточки овальную вещицу величиной с ее маленький кулачок. Это был мешочек, внутри которого проходила перегородка, делившая его пополам. Каждая половина была соединена с другим мешочком, поменьше, и все четыре по очереди сжимались и разжимались. Чтобы узнать, действует ли эта машина, достаточно было положить на нее руку, и, наблюдая за этим бесшумным движением, ученые убедились, что странная вещица действительно может заменить все их трубы, насосы и краны.

— Пожалуйста, продай нам эту игрушку, — сказали ученые, — мы дадим тебе миллион червонцев и в придачу самую красивую куклу, которую только можно найти в кукольном магазине.

— К сожалению, не могу.

— Почему?

— Потому что это мое сердце, — отвечала нищенка. — А попробуйте-ка без него обойтись!

Говорят, что ученый, не успевший составить себе состояние, все же построил машину, заменившую сердце. Но работала ли она? Вот вопрос, на который никто не дождался ответа.