Чтение онлайн

— В отношении газеты — это твоя забота. А что касается меня, то тут и решать нечего, все уже решено.

В ту же минуту Мурад бросил на стол маленький голубой конверт.

— Это что такое?

— Мое заявление об уходе.

— Ты его заранее написал?

— Когда меня вызвали в редакцию, я стал думать — зачем, и на всякий случай…

— Посреди брода упряжку не меняют.

Мурад громко расхохотался… Посреди брода?.. За тех, кто переходит брод, ему нечего волноваться. Это были великолепные пловцы, много лучше, чем он сам. Они умели твердо держаться на речной гальке. Скользили, как рыба в воде, причем в любой. Чтобы добраться до другого берега, они спокойно утопят Мурада и не задумываясь переступят через его труп. Угорь рядом с ними похож на грубую, неотесанную палку от метлы. На поверхности или в глубине, в прозрачной воде или в мутной — в мутной, пожалуй, даже лучше, — в жару ли, в холод, в спокойном или бурном море они скользят бесшумно прямо к намеченной цели; ловкие пловцы, они рядом с водорослями принимают вид водорослей, а могут стать акулами или пресноводными рыбами, в зависимости от времени и места действия.

Мурад встал:

— Я еду встречать Амалию.

— Кстати, нам только что прислали программу ее пребывания у нас.

Камель достал из кармана конверт.

— Четыре дня в Алжире, чтобы установить необходимые контакты, затем путешествие в Сахару. Маршрут такой: Гардая, Уаргла, Хасси-Месауд, поездка в Ин-Аменас, затем Джанет. Возвращаться будете другой дорогой: Таманрассет, Ин-Салах, Тимимун, Аль-Голеа.

— И на все это месяц?

— Немного больше.

Амалия ничуть не постарела. Она коснулась руки Мурада и села в машину, как будто только что рассталась с ним. И сразу же углубилась в изучение программы, которую он захватил для нее.

— Какие названия… Мне надо сначала привыкнуть.

Она взглянула на даты.

— И меньше сорока дней, чтобы успеть все это? Нас ожидают настоящие гонки. Единственный свободный день — завтра. Что можно сделать завтра?

— Посетить город.

— За один день — это нелегко, к тому же, мне кажется, я его уже знаю: Форум, Университет, Плато де Глиер, Мустафа, Баб эль-Уэд, Касба… Правильно?

— Нет!.. Это старый город… Он исчез.

— А больше ничего нет?

— Есть пляж, но это не очень оригинально.

— Песок… Сначала море, потом дюны…

— Я заеду за тобой завтра в отель.

Когда на другой день Мурад вошел в отель «Сен-Жорж», Амалия, устроившись под сенью гибискуса, читала «Альже-Революсьон».

Они поехали на запад. Дорога шла вдоль моря у подножия гор, покрытых кустарником. Чтобы помочь Амалии освоиться, Мурад перечислял старые названия: Сент-Эжен, Де-Мулен, Гийотвиль, Пуэнт-Пескад, Мадрага. В Зеральде они свернули направо: узкая дорога, петлявшая среди сосен, привела их прямо на пляж. Туристический комплекс возвышался с восточной стороны.

— Там совсем пусто! — Амалия глазам своим не верила.

— Это, разумеется, не Антиб, — заметил Мурад.

— Куда вы дели купальщиков?

— Утопили в море. Солнце ты желаешь в каком виде?

— Хорошо прожаренном.

— Сию минуту будет исполнено.

— Можно располагаться?

— Здесь? Ты что! Толпы пока еще спят, но они тут.

Он показал на тяжелое некрасивое строение в отдаленно средневековом стиле. Над входом в главную башню красовалась надпись «Сан-Суси», выведенная готическими буквами.

— Толпы скоро проснутся, и начнется нашествие.

Они направились в сторону Сиди-Феррюша, в конец пляжа, под сень мастиковых деревьев, спускавшихся к самой воде, и легли на уже теплый песок. На фиолетовое море солнце бросило ковер из переливающихся слюдяных пластинок. Как только стихало ласкающее кожу свежее дуновение ветра, начинало палить немилосердно.

— Надеюсь, наш переход через пустыню окажется более приятным, чем твой… тот, что описан в последнем номере.

— Ты уже читала? Что ты об этом думаешь?

— Не знаю…

Она колебалась.

— Нечего стесняться. Ребята высказали мне все начистоту, и я решил дать тягу.

— Как это?

— Подал заявление об уходе.

— Ты шутишь.

— Вовсе нет. Потом все тебе расскажу. Но ты-то что по этому поводу думаешь?

— Неужели здесь и в самом деле нет другого способа развлечься?

— Как же, есть! Ребятишки, вестерны, футбольные матчи по пятницам.

Он показал пальцем в сторону туристического комплекса:

— Нашествие варваров!

Первые группы купальщиков спускались из Зеральды на пляж. Их непрерывный поток, устремлявшийся к морю с дороги или из «Сан-Суси», закрыл в конце концов последние пятна серого песка, маячившие островками у самой кромки воды. Жесткий крупный песок под мастиковыми деревьями обескураживал отчаянных купальщиков, отваживавшихся забраться сюда, и Мурад с Амалией провели там весь день.

Как только солнце скрылось, воздух сразу стал холодным. Всего за несколько минут пляж опустел, словно сдуло разноцветные венчики палаток и зонтиков. Устало тащились по песку последние купальщики, направлявшиеся в «Сан-Суси». И вскоре у воды не осталось никого, только черный пес бродил по берегу в поисках остатков пищи.

— Пора и нам возвращаться, — сказала Амалия, — первая встреча у меня назначена на восемь утра.

Кусок покрытой ржавчиной луны вынырнул из воды, стал быстро расти, раскачиваясь какое-то время над самой поверхностью моря. Набегавшие волны разбивали полоску излучавшегося ею бледного света, и лунная дорожка шла зигзагами.

Душераздирающий вопль, донесшийся из «Сан-Суси», послужил прелюдией к оркестровым вариациям, растворявшимся в ночи.

— Революция не освободила вас от этих тлетворных радостей?

— Иностранные туристы заранее оплатили причитающуюся им долю веселья. Мы обязаны обеспечить контракт. Пойдем дальше?

Трубы и ударники еще некоторое время не отставали от них, пока они шли по песку, потом в глубине бухточки, со всех сторон закрытой соснами, музыка смолкла. Они легли. Песок был еще теплым. Кровь стучала в висках Амалии. Время остановилось…

Возвращаясь на рассвете, они шли по песку, плотно сбитому за ночь водой.

На обратном пути в машине, разрезавшей прохладный воздух, насыщенный влагой первых рассветных часов, Амалия молчала. Чтобы стряхнуть с себя усталость, тяжестью ложившуюся на веки, достаточно будет принять душ. Но то, что она с такой легкостью уступила капризу Мурада (ей самой было непонятно, как все это случилось), не предвещало ничего хорошего в конце путешествия.

Потому что Мурад, это было ясно, ничуть не переменился — разве что к худшему. Изменчивый Протей и так и не ставший взрослым подросток, он, пожалуй, будет в тягость в Сахаре: месяц — это не шутка. Сможет ли он вынести медлительность каравана, духоту, наконец, строгий распорядок — главное, распорядок? Задует песчаный ветер, и он, чего доброго, возьмет да исчезнет в один прекрасный вечер за какой-нибудь дюной, подобно своим беспечным героям из «Перехода через пустыню». Что стоит Югурте (это один из любимых его героев) снова обмануть всех? Пустыня тут же поглотит неоседланных лошадей с седоками, которых город надеялся удержать в своих стенах… ибо для Югурты стена — не преграда.