Чтение онлайн

Отец. Жизнь, мой мальчик, есть борьба. Но понимаешь это лишь после того, как немало проживешь на свете. Ты никогда не думал об этом, потому что твои родители до сих пор все делали за тебя, оберегали тебя, потому что они…

Хилда. Вы правы, дядя, вы совершенно правы.

Томас (про себя). Она больше меня не любит.

Хилда. Кто? Я? Кто посмел это сказать?

Мать. Томас, иди почисти зубы.

Томас. Почему она посмеялась надо мной?

Отец. Но самое главное: никогда не давай взять над собой верх, как бы тебя ни скрутило. Жизнь — это борьба, и мир принадлежит тем, кто…

Мать. Паттини, я смертельно устала от твоих проповедей. Оставь мальчика в покое. Отправляйся чистить зубы, малыш. (Томас встает.) Ты видел, как отвратительно она себя вела?

Томас (с отсутствующим видом). Да, мама.

Мать. Темно уже. Ну-ка помоги мне, детка. (Подает Хилде простыню.)

Занавес.

Прошло несколько часов. Комната Андреа освещена, но закрыта полупрозрачной шторой, за которой движутся две смутно различимые тени. Андреа в домашнем халате, наброшенном на пижаму, прислушивается, стоя на лестнице. Слышится приглушенный шепот Томаса и Хилды, затем громкие возбужденные голоса, однако слов не разобрать. Раздается какой-то треск. Затем грохот опрокинутого стула. Слышатся удары, шум борьбы и крик Томаса: «Нет! Нет!» Он выскакивает из комнаты Андреа, взъерошенный, и вбегает в гостиную. Волосы его растрепаны, одежда в беспорядке, взгляд блуждает. Андреа быстро спускается по лестнице, берет его за руку. Ласково окликает его, но Томас вырывается и убегает. После некоторого колебания она спешит вслед за ним. Громко хлопает входная дверь, затем еще раз. Из спальни родителей выходит м а т ь в заношенном лиловом капоте. Из комнаты Андреа, приглаживая волосы, появляется кузина. Она на ходу застегивает цветастый, розовый с голубым, халат.

Мать. Что случилось? Что за шум?

Хилда (испуганно). Он убежал.

Мать. Томас? Куда? (Направляется к входной двери.)

Хилда. Андреа пошла за ним.

Мать. Где же они?

Хилда. Не знаю.

Мать. Как это?

Хилда. Да вот так. Просто взял и убежал. (Рыдает.) Не знаю, что я такого сделала, тетя! Я говорила с ним осторожно, по-хорошему, сказала, что он не должен меня бояться, а он вдруг как вскочит, словно ужаленный.

Мать. Ну, полно, не плачь. Успокойся. (Подходит к племяннице, гладит ее по плечу.)

Хилда (всхлипывает, уткнувшись лицом в шею тетушки). Честное слово, ничего дурного я не сделала, тетя, я же обещала вам.

Мать. Я тебе верю, детка. Томас порой ведет себя очень странно.

Хилда (всхлипывая). Да, да…

Мать. Когда это с ним случается, только Андреа может найти и утихомирить его. Он слушается одну ее.

Хилда. Я так испугалась, тетя, когда он стал кричать и звать ее.

Мать (подводит Хилду к кушетке, сама останавливается рядом, Хилда понемногу успокаивается). Надо бы мальчика положить в больницу, глядишь, и прошли бы все его чудачества. Ты знаешь, что однажды он уже побывал в лечебнице?

Хилда (утирая слезы). Нет.

Мать. Как-то ночью он поджег квартиру доктора Бонди и перебил стекла у булочника. Сказал потом, что оба они смеялись над ним. Соседи со всей округи собрались и отправили в полицейский участок петицию — требовали изолировать его.

Хилда. Люди злые, тетя.

Мать. Нам велели отвезти его в Винтерен, в Приют детей Марии, для несовершеннолетних… которые… ну, в общем, их там содержат. Был летний день, я как сейчас помню, один из самых тяжелых дней в моей жизни, такая жара тоща стояла, мы шли через поле по проселочной дороге — приют со всех сторон окружен полями, — старшие дети копались на грядках, Томас вдруг бросился бежать и стал кричать, да так, что весь покрылся испариной. Он радовался, что наконец-то идет в школу, он смеялся, ликовал. Но потом пришло время нам уходить. Две сестры крепко держали его, а Томас все оглядывался на нас. Мы уже стояли в дверях, и вдруг он все понял и расплакался. О Хилда, у меня сердце разрывалось. Он так бился в руках у сестер, что пришлось позвать на помощь двоих дюжих санитаров.

Хилда. О боже!

Мать. Но все это было ни к чему, на той же неделе он сбежал. Два месяца мы прятали его дома, потом я обошла соседей, всех до единого, обещала, что Томас будет тише воды. Оплатила убытки доктору и булочнику. Я боялась отправлять его назад, потому что тоща его поместили бы в лечебницу в Оостфелде, ну там, где содержатся… настоящие… Соседи постепенно привыкли к чудачествам Томаса, никто больше не смеялся над ним, уж на знаю почему. Он и ведет себя нормально, если только его не раздражать, тоща он становится прямо бешеным.

Хилда. Но я ничего такого не делала, тетя.

Мать. Да я не про то.

Хилда. Я ему говорю так ласково: «Томас, я тебе хоть немножечко нравлюсь?» А он ничего не ответил, только посмотрел в сторону, странно так посмотрел, словно бы разом забыл обо мне, и вдруг как закричит, будто увидел кошмар, и… убежал.

Мать. Случается, он бежит из дому, мы к этому уже привыкли. Раньше он уходил и не появлялся три или четыре ночи, один раз нам даже позвонили из полиции Антверпена, чтобы мы приехали за ним. Но он же никому не причиняет зла. А может быть, ты, сама того не желая, сказала ему что-нибудь обидное? С этим мальчиком ничего не знаешь наверняка. Расскажи-ка мне все еще раз.

Хилда. Да мне нечего больше рассказывать, тетя. Я сидела на своей постели, он на своей, потом я подошла и села с ним рядом. Без всяких дурных мыслей, как вы понимаете. Взяла его за руку, сказала, что у него красивые руки. Это ведь так и есть, тетя? У него руки музыканта, как у дяди Генри. Я погладила его по руке и тихонечко спросила, чтобы не испугать: «Я тебе хоть немножечко нравлюсь?» Потом я… (нервничает)… вот и все. А он вдруг вскочил и убежал.

Мать. А что за шум я слышала?

Хилда. Он уронил стул, я встала, чтобы подобрать мое новое плиссированное платье, которое упало на пол, потом подняла голову, но он уже исчез и…

Раздаются три коротких звонка в дверь.

Может, это он?

Мать. Да. Кажется. (Уходит, ее голос доносится из коридора: «А где же Томас?» Возвращается вместе с Андреа.) Где он? Ждет на улице? Ты велела ему подождать там?

Андреа (растерянно). Он так мчался. Я его никогда таким не видела. Летел по улице, словно загнанный олень. Я кричала ему, но он меня не слышал. За углом на ходу вскочил в трамвай.

Мать. Какой номер?

Андреа. Седьмой, что идет до Хлебного рынка.

Хилда. Какой ужас.

Андреа (устремляется к ней). Что между вами произошло?

Хилда. Ничего.

Андреа. Нет, ты все-таки расскажи мне.

Хилда. Тетя, я совершенно без сил, просто выжатый лимон. Никогда я так не уставала. Пусть Андреа оставит меня в покое. Я ведь все рассказала, правда? Я не сделала ничего дурного…

Андреа. Чем вы занимались перед тем, как ложиться спать, Хилда? Вы говорили обо мне?