Чтение онлайн

«А она была красивая, - подумала Гуля, глядя на Анну Антоновну.
– Наверное, красивой женщине очень горько стариться, горше, чем некрасивой».

Они сидели в полутемном холле. За синим огромным окном светилась Москва - как на праздничной открытке. Город, из которого сбежала маленькая Саулешка. Город, куда, быть может, в последний раз приехал Кенжеке Кожахметов, пенсионер республиканского значения.

Старики разговаривали, совершенно забыв про Гулю и Зейнуллу.

–  Мы пойдем?
– поднялся Зейнулла.

–  Не спеши!
– властно остановил его Кожахметов.
– Вы с Гулей проводите домой мою дорогую гостью.
– Кенжеке встал, склонился перед Анной Антоновной.
– Спасибо за приглашение, но поехать к вам не могу. Здесь, в гостинице, я встретился с очень хорошим моим другом. Он председатель колхоза, и я обещал ему содействие в важном для него деле. Завтра мы вместе отправляемся в Госплан, а потом я еду в аэропорт. Времени в обрез.

Кенжеке сокрушенно вздохнул и вполголоса продолжал:

–  Анна Антоновна, вы знаете, что мы со Степаном Андреевичем старые друзья. Он всегда считал меня достойным доверия. Но я не знаю, увижу ли вас когда-нибудь еще, и поэтому скажу вам… - Глаза старого выдумщика смеялись, голос был грустен и правдив.
– Вы, Анна Антоновна, всю жизнь принимали мои слова восхищения за шутки весельчака Кенжеке, а я ведь всегда был искренен с вами…

Ветлугина растерялась.

–  Кенжеке, ради бога…

–  Простите, но это правда…

Она не то смеялась, не то плакала, придерживая толстые ресницы кружевным платочком.

–  Еще раз благодарю вас за то, что вы пришли!
– Кенжеке церемонно повел ее к лифту.

–  Ну и отчудил старик!
– шепнул Зейнулла.
– Вот потеха!

–  Потеха?
– грустно сказала Гуля.
– Как ты не понимаешь: он очень, очень болен…

В такси Анна Антоновна села впереди, с шофером, и за всю дорогу не оглянулась и не сказала ни слова. Зейнулла злился, а Гулей все больше овладевало ощущение, что она возвращается в город из дальней поездки по степи, где досыта надышалась холодным и чистым степным ветром.

На другой вечер они сидели у себя в общежитии и спорили - звонить или не звонить Кожахметову.

–  Он уже уехал, - уверяла Гуля.

–  А я тебе говорю, он еще здесь, - упорствовал Зейнулла.

–  Я знаю.
– Гуля сбросила туфли, села, поджав ноги калачом.
– Я знаю, ты хочешь позвонить в гостиницу и услышать, что вся круглая комната возмущается старым обманщиком Кожахметовым. Зачем тебе это нужно?

–  Все-таки пойду и позвоню!
– объявил Зейнулла.

В вестибюль они спустились вместе.

–  Нам никто сегодня не звонил?

–  Нет. Не звонили. Посылок не приносили. Писем тоже нет.
– Вахтерша была явно не в духе.
– Чего еще?

–  Ничего.
– Гуля потерлась щекой о дряблую старухину щеку, и вахтерша сразу же заулыбалась.

Наконец Зейнулла дозвонился до дежурной десятого этажа.

–  Кожахметова? Он уже уехал. Когда уехал? Я, товарищ, не обязана записывать, когда кто уезжает.

–  Тогда скажите, пожалуйста… - замялся Зейнулла, и Гуля с заблестевшими глазами поспешила ему на подмогу.

–  Соседа вызови… Комова… Из Воронежской области…

Слышно было, как трубку положили на стол, как покатилась перекличка голосов. Кто-то бежал к телефону.

–  Комов на проводе!

–  Скажите, пожалуйста… - промямлил Зейнулла.

–  Назовись, кто ты, потом спрашивай!
– подсказывала Гуля, прильнувшая ухом к трубке с другой стороны.

–  С вами говорит земляк вашего соседа по гостинице…

–  Кожахметова, что ли?
– приятельски отозвался Комов.
– Это вы вчера приходили? Помню, помню… Кожахметов нам все утро про вас рассказывал… Описывал, как вы его вчера угощали… Я-то вас вчера за студента принял, а Кожахметов нам рассказывал, какой вы известный ученый. Жаль, что не по сельскому хозяйству, а то бы еще встретились, побеседовали…

Гуля смеялась, зажав рот ладошкой.

–  Да, я не по сельскому хозяйству… - сдержанно сообщил Зейнулла. Насчет известности он разъяснять не стал, пусть остается на совести Кенжеке.
– Мой земляк тем не менее весь вечер толковал со мной о вашем деле. И мы с женой тоже прониклись интересом и звоним вам, чтобы узнать, удалось ли вам побывать в Госплане и вообще…

–  А как же!
– воскликнул Комов.
– Ходили мы с ним, ходили. Все у меня теперь на мази, все в порядке, так что не беспокойтесь…

Комов куда-то пропал, в трубку влезли чужие голоса, потом снова заговорил воронежский председатель:

–  Тут человеку срочно междугородная требуется, телефон из рук рвет. Так что до свидания. Приятно было познакомиться. Супруге привет!
– На этом разговор оборвался.

–  Ну?
– торжествовала Гуля.
– Кто был прав?

Ее очень обрадовало, что разговор с лукавым воронежским председателем оборвался на полуслове. Ведь рассказ про то, как он и Кожахметов ходили по Госплану, куда интереснее будет услышать в том виде, в каком пустит его по свету сам Кенжеке.

«А ведь есть еще и воронежский вариант всей этой истории…» - подумала Гуля и засмеялась.

В Лужках сошел с поезда мужчина лет сорока, бородатый, без шапки. При ближайшем рассмотрении - здешний уроженец, племянник Паны Щетинкиной, по профессии художник, живет в Москве. С Николаем Щетинкиным приехала женщина не первой молодости, худая, с чалой гривой, прежде ее в Лужках не видели.

Эту женщину зовут Марина. В Москве, в кругу друзей, она считается добрым гением Николая Щетинкина, зверски талантливого парня, не умеющего устраивать свои дела. Марина работает редактором в небольшом издательстве, подрабатывает переводами с немецкого. Еще она умеет вязать.

Пана рада: наконец-то Коля к ней приехал. Но чего-то Пана стесняется - ладошку держит у рта. Племянник заметил:

–  Что у тебя с зубами?

–  Химия съела!
– она с облегчением убрала ладошку, показала искрошенные зубы.
– Зря, что ли, пенсию дают в сорок пять! Я, Коля, теперь пенсионерка. Лето отгуляла, а с осени письмоноской пошла. Сто рублей пенсия, семьдесят зарплата. Живу при коммунизме. Дом наш с тобой подновила, сам видишь. И на здоровье не жалуюсь. Зубы вставить можно. А сердце молодое, врачи удивляются на мое сердце. Да что там врачи!
– Пана хихикнула, втянула голову в плечи, будто кто ее пощекотал.
– Меня, Коля, женихи обхаживают. Вот те крест! Полковник один, недавно приехал в отставку. Уговаривает: поженимся, и свезет меня в Ярославль. Там у него техник знакомый, поставит мне зубы. Нынче научились белые вставлять, из пластмассы.