Избранное
Шрифт:
* * *
Я хороший, против правды не попрете, И фортуна будет за меня, Ибо очень долго была против, А должно все в мире заменяться. Хочу, чтоб людям повезло, Чтоб гиря горя мало весила, Чтоб стукнуть лодкой о весло — И людям стало сразу весело. Вижу город я, где нет для ближнего Никаких таких лишений лютых И совсем ничего лишнего Ни в вещах, ни в словах, ни в людях. Там весь мир пополам не расколот И поэты не знают преград. Вы не верите в этот город, Вы не верите в Поэтоград. Вы наденете платье цвета Черного бутылочного стекла, И пойдете на край света, И себе не найдете угла. Все Вам будет враждебно и чуждо, Потому что Вы их умней, Где нет мысли, не может быть чувства, Бросьте их и отдайтесь мне. Эти сволочи Вас заманили В логово их мелочей. Вы за меня ИЛИ За сволочей? Приходите ко мне. Занавесим окно (для рифмы) шторой. И будем пить За такую дружбу, меж нами которой Нет и не может быть. За такую дружбу, где тайны нет, Чтобы было нам хорошо… Славлю время, которое настанет, А не то, какое прошло. Что прошло, исчезает, О грядущем моля. Лучше тема чужая, Чем тема моя. Оттого, что вначале Я ее потерял, Буду спать с ней ночами В полусне бытия. Сплю. Во сне залезаю на крышу. Как Суворов, иду вперед. А когда просыпаюсь, то слышу: Какой-то дурак «Катюшу» поет. Ударяю дурня кирпичом, — Он мой противник, — говорю я ей. — Пронзи меня мосфильмовским мечом Иль будь моей! Я Николай Чудотворец, Император страниц, Хочу не кому-нибудь вторить, А истину установить. * * *
И к высотам любым пойдя, Чтоб спуститься к любым глубинам, Я бродил по любым путям, А любил бродить по любимым. Любил и синь, и ширь, и глубь морей, Любил скрещение рапир, И в жизни не было моей Всего того, что я любил. Тогда любовь моя пропала, Как в синем море корабли. Прекрасно сказано у Павла По поводу такой любви. — Если пророк, и верой своею Передвинуть горы сумею, А любви не имею, То я ничто. * * *
Прихожу я к монахам, Говорю как поэт: Вы, ничтожные, как Монако, Знайте, что бога нет. А потом прихожу к атеистам, Говорю как пророк: Там, на небе мглистом, Есть господь бог. * * *
Не я живу в великом времени, А времена в моих строках, И тем не менее Я оставался в дураках. Что мне ждать еще? Успеха ли? Мне не до смеха ли? Ехали Ухари Морею-сушею. Эхо ли? Ухо ли? Слышало? Слушаю. На небо просишься, Страх в лице. Спрячь его. Выдумай прозвище Самого зрячего. Что ж ты надеешься? Что ж тебе хочется? Выдумай день еще. Ночь придет. Кончится. * * *
С чудным именем Глазкова Я родился в пьянваре, Нету месяца такого Ни в каком календаре. * * *
Раскрывает — ну и пусть! — Пропасть пасть; Но поэту там, где Русь, Не пропасть. Там, где Волга и Москва В бездне, — в ней, Где берутся нарасхват Песни дней. Где огромный трудный путь Каменист, Но придешь когда-нибудь В коммунизм. Но придешь, и это факт, Только здесь, А заклятый всякий враг Всюду есть. Он под грохотом побед Выбрал тишь, Только ты его, поэт, Победишь. Победишь ты или нет, — Подождем, А пока что ты, поэт, Побежден. Побежден самый хороший поэт, — Я поэт этот, Я свернул с колеи побед, По которым к победам едут. Горло сдавили какие-то пальцы В тот или этот год; Но пускай народ ошибается, — Все равно прекрасен народ. Он взмахнет богатырской палицей, А тобой, поэт, не воспет; Но пускай поэт ошибается, — Все равно прекрасен поэт. Пусть поэзию довели До сведенья на нет враги ее, А велик ли поэт? Да, велик, У него ошибки великие. В наши дни ошибаться боятся, Но писатели не кассиры; Не мешайте им ошибаться, Потому что в ошибках сила. И не слушайте всякую бездарь, А читайте мои стихи. Перед вами работы бездна, Фарисеи и простаки. Вы, которые не взяли Кораблей на абордаж, Но в страницы книг вонзали Красно-синий карандаш. Созерцатели и судьи, Люди славы и культуры, Бросьте это и рисуйте На меня карикатуры. Я, как вы, не мыслю здраво И не значусь статус-кво… Перед вами слава, слава, Но посмотрим, кто кого? Слава — шкура барабана, Каждый колоти в нее, А история покажет, Кто дегенеративнее! * * *
Ибо мир, захлебнувшись уставами, Словно лыжник, слетающий с лыж. Истину глаголят уста мои, — Имеющий уши, услышь! Произойдет такая битва, Когда решится ИЛИ — ИЛИ… Потом война была убита И труп ее валялся в мире. Поминай войну как звали, И столетий через семь, Если б люди воевали, Их бы не было совсем. Будет что через столько лет, Бог весть, Но сегодня на вкус и на цвет Товарищи есть. Мы увидим алмазы небес, Бриллианты высот, Но сегодня силен бес, Людьми, что вениками, трясет. Не только сегодня, но и вчера Почти что все было бездарно отстало; Хоть новую эру страна начала, Но новая эра еще не настала. На складах картофель сгнивал и зерно, Пречерствый сухарь голодающий грыз, И не было хлеба, картофеля, но Я все равно любил коммунизм. На собраньях старательно переливали из Пустого в пустое. Вопросы ставились На повестку дня. Комсомольцы старились, А я все равно любил коммунизм. В искусстве безвкусью платили дань, Повылезло много бездарных подлиз. Меня не печатали. Печатали дрянь. Но я все равно любил коммунизм. За что не печатали? Чему был так рад? Что заприметил вдали? Коммунизм, по-моему, — Поэтоград, Где все люди богатыри. Там откровенность необыкновенная — Взаимопонимания основа. На уровне такого Откровения, Которое осмысливает слово. Простое слово фактов и имен, Неподчиненных логике грошей. В такой стране у времени времен Ни заключенных нет, ни сторожей. Дома домов столицами столиц Превращены в развалины развалин, Чтоб крики криков раздались Воззваньями воззваний. Огни огней знаменами знамен Стихи стихов зажгли в моей душе, Чтоб я стоял у времени времен На самом стоэтажном этаже. Фантастические годы
Часть первая
1
Был легковерен и юн я. Сбило меня с путей 22 июня, Очень недобрый день. Жизнь захлебнулась в событьях. Общих для всей страны, И никогда не забыть их, Первых минут войны.2
Никто не мог сказать заранее, Что потечет назло векам История страны Германии От штюрмеров к штурмовикам. Остервенелые убийцы Несут пожарища и виселицы; Но люди будут веселиться — И в этом высшая бессмыслица! Вьюга. Смерть. Снега от крови ржавы. Ночь. Пурга. Не видно звезд-свечей. Вот она, Советская держава, Недоступная для сволочей. Хотя ругаться и не надо, Но все прощается в бою. Кидая в танк свою гранату, Боец сказал — Растанк твою! На суше, в воздухе и на море, Где корабли идут ко дну, Ведет великая страна моя Отечественную войну. Моей России дан недаром Громить врага священный дар, И сокрушительным ударом Она ответит на удар. Может быть, он того и не хочет, Может быть, он к тому не готов, Но мне кажется, что обязательно кончит Самоубийством Гитлер Адольф. Гитлер убьет самого себя, Явятся дни ины, Станет девятое сентября Последней датой войны!3
Господи! Вступися за Советы, Сохрани страну от высших рас, Потому что все твои заветы Нарушает Гитлер чаще нас. Оглуши фашистов нашей глушью, А мелькнула чтобы новизна, Порази врагов таким оружьем, Враг которого еще не знал!4. Разговор бойца с Богородицей
— Непорочная дева, Ты меня награди, Чтоб за правое дело Орден был на груди! — Орденами не в силе Грудь украсить твою, Но спасенье России Я тебе подарю!5
Народ моего поколенья Охвачен великой войной, И море ему по колено, Болото ему с головой. Невзгоды над ним понависли, И не улыбалась заря, А лучшие чувства и мысли Сегодня теряются зря. Огромное счастье далеко, И мне не дается оно. Моя удалая дорога Меня привела в районо.6
Живу в деревне, и в глуши, И в ссылке, и в изгнании, И той деревне не нужны Мои стихи и знания, Которых путь не очень ровен: Не приведет меня в рай он. Я, как покойник, замурован В черным-Чернухинский район. А ты иди среди пожарищ В неотвоеванную даль. Мой современник и товарищ, Иди и Запад побеждай! И в воду, и в огонь иди, Чтоб не кончался путь, Чтобы в спасенном городе Сказать чего-нибудь. Он был в огне и в холоде, Но в результате битв В освобожденном городе Товарищ говорит: — Мы будем в Полтаве и в Крыму, Под Киевом будем мы биться. Чуден Днепр, когда по нему Плывут убитые фрицы! И жить будем, и гулять будем На земле, что временно немцу отдана, А смерть придет… Да не придет она!7
Тем, кто пройдет леса и горы, Конечно, будет веселей, А я неполной средней школы Стал педагогом во селе. Самому себе ни к чему отвечать, Отвечаю, ответить чтобы, Никого не хочу ничему поучать, Никакой не хочу учебы. И в селе ничего не хочу изменять. Все равно ничего не получится, Ибо умный научится и без меня, А дурак ничему не научится.Часть вторая
1
Пусть ложная скромность сказать не велит, Мы все говорить вольны. Я не был на фронте, но я инвалид Отечественной войны. Печальнее мне не придумать итога… Что толку, что стал я умней? За эти три года моя дорога В тупик зашла и на мель. Но мель не мель, и тупик не тупик, И есть для меня места, И голову не размозжу о бык Какого-нибудь моста. И сколько бы ни было всех тех ран, Дороги мои верны… Я не был на фронте, но я ветеран Отечественной войны!Поделиться с друзьями: