Мерцающим манящим светомГорит звезда в загадочной далиО, сколько их! А ведь должно быть где-то,Есть и моя в космической пыли.Но в этом множестве галактикТак трудно отыскать свою звезду.Хотя когда-то я, поэт-романтик,Был так уверен, что ее найду.Шли годы поисков, но тщетно.Устал я, бросил их. Но все же вотСегодня вновь гляжу на безответныйХолодный, синий небосвод.Смотрю: звезда искристым жаломНа землю падает, сгорая впрах.…А если то моя звезда упала?И нет ее теперь на небесах?
Во поле березонька стояла
Л.И.
Во поле березонька стояла,Соловьиная плескалась трель.Здесь – давно ли? – дружно отдыхалаКрепкая крестьянская артель.Девушки – в цветастых тонких платьях,Парни – из под кепок штопор-чуб.Песни, пляски, жаркие объятья,Зов очей лукавых, алых губ.Миловались, целовались зори,Осыпался с яблонь белый цвет.Но нечистым ветром сдуло юность в город,На асфальте затерялся след.О, беда-беда! И будто сталаМачехой родная сторона.…Во поле березонька стояла,Во поле кудрявая стояла.А теперь – гниет от бурьяна.
Серебряные нити
Белорусской Олесе
Приоткрылась в прошлое завеса,Отчего я нынче сам не свой.Вижу: белый аист – над Полесьем,Белый лебедь – над моею Костромой.О, года! – Серебряные нити.Ни одной из вас я не порву.А, напротив, сердцем к вам приникну,Жизнь вторую снова проживу.Может быть, посетую немножко,Что судьба изменчива была,Что ее мудреная дорожкаНе с твоею вместе пролегла.И теперь вот наши отношенья(Оценить их строго не берусь)– Ни победа. И – ни пораженье.Как союз «Россия-Беларусь».Ах, Галина Павловна, на завистьЯ бы только это изменил…И летел бы над Полесьем белый аист,Белый лебедь над Ипатьевым парил.
«Как хорошо мне утром ранним…»
Как хорошо мне утром раннимБездумно вдоль реки шагать.В зеленом инее ольшанникВ речную опрокинут гладь.Вдали заброшенная церковьС крестом погнувшимся в выси.И чувствую, как входит в сердцеДух милый дедовской Руси.
Поводыря не зная
В родимый край меня путиВновь привели издалека.Поют, подвыпив, мужикиРылеевского «Ермака».Поют, волнуя мысль и кровь,И грозно, и задорно.И где им знать, что автор словНа виселице вздернут.За это мы своих отцовПростим. Не в этом горе.Мне жаль, что юных голосовВ мужицком нету хоре.А ведь давно ли на селеВсеобщим было пенье.…Крепка веревка на петле,Что душит поколенье! –Не оборвать. И не взойдетКондратий ныне дваждыЗа нашу Русь на эшафот,Не скажет слов отважных,Которыми под стон людскойРазбужен будет Герцен.О, Русь! С поникшею главой,С кровавой раной в сердце,Сколь пробредешь ты сквозь века,Поводыря не зная?Поют деды про Ермака,Как вьюга, завывая…
Я чувствую в себе Есенина…
Я чувствую в себе Есенина…Не думайте, что по велениюУма, испорченного книгами,Когда глазами дико прыгаюПо женщинам,девчонками друзьям.Я пьян, как он,Я пьян.Я пьян.Припадок кончен.Я страдаю –К забытой родине взываю,Родимый дом я воспеваю.Под крышей неба,что есть сил!тогда я, как Есенин,мил.Я чувствую в себе Есенина…Дитя, с душой такой весеннею,С такой доверчивой душой.Но кем-то вдруг слегка обиженЯ вот уже размят, униженИ свет в очах, как будто выжжен.– И снова в омут головой.Я чувствую в себе Есенина…Душа весенняя подмененаУжасною белибердой.Неверным свет мне белый кажется.В моих словах проклятья вяжутся.«Стервец!» – мне приговор людской.А на другое утро – мой.Я чувствую в себе Есенина…Во взлете, трансе и падении.Я чувствую в себе Есенина,Крича: «Фортуною обделен я.Я не был никогда в тепле!».И шея тянется к петле.Но стоп, Есенин.Я по чести…ведь мне в твою петлю не влезти –Как не упасть со взрывом, звонкоУже в готовую воронкуЕще снаряду.Потому,Да потому из «Англетера»Я выхожу, захлопнув двери,в наш злобный век, в жестокий мир,На мне – во вне – блестит мундирИзысканного кавалергарда.Заждался свет такого барда?
У памятника Некрасову
В старинном граде ЯрославлеНа волжском берегу крутомЗастыл поэт на пьедесталеС усталым, скорбно сжатым ртом.Давно ль пред ним неслись крылато,Как чайки, белые суда.…И вот опять, как и когда-то,Над Волгой кружится беда.И стала вновь душа РоссииРекою рабства и тоски,Тускнеют зори, неба сини,Ржавеют лодки, маяки.А было ж: стихла бури качкаИ чаша бед вверх дном легла.И ведь твоя, поэт, землячкаСквозь толщу космоса прошла.Казалось нам, на той дороге,Что в звездной пролегла ночи,Нашла она потерю бога –От счастья женского ключи.…Как сон то время.Только муки,Печали,беды –наяву.О, Русь моя! Скрестивши руки,Склонивши горестно главу,Как и поэт, на постаментеЗастыла вдруг ты – странен взор.Ужель здесь финишная лента? –А рядом – даль. Тебе в укор.Ужель побед не будет наших?И не напишет славный стихПоэт о нас, о нашей Саше,Гнев загасив в глазах своих?Молчит печальник. Липы, кленыХранят величье его дум.…Но по весне все ж так влюбленноИдет – гудет зеленый шум.
Суфлер таланту
Читал ли где-то или слышал.Но, право, это было так:В час скорбный, присмерти, услышалВесть Сирано де Бержерак –Поэт, чье творчество едва лиИзвестно ныне вся и всем.(Мы о самом о нем узналиЛишь из ростановских поэм.Узнали: был он с носом длинным,Несчастливым в своей любви.Зато с душою, как картина,Где краски терты на крови).И все ж про весть. – О, это сцена,Такой найдешь ли где пример:Его стихи в своем «Скапене»Использовал поэт Мольер.При этом вовсе не сославшисьНа Сирано. Ну, как украл.Мольер! Талант! В числе так павших…Какой позор, какой скандал.Что ж Бержерак? Он громко, гласноВыносит диво – приговор:«В «Скапене» я звучу прекрасно!И я Мольеру – не укор.Я рад и горд, что стал суфлеромТакому гению, как он!»Перед моим проходит взоромДе Бержерак, Мольер и… трон.Кому б из двух отдал его я?Враз не решить. Но про себя,Литературного изгоя,Скажу, ни капли не скорбя:О, если б только одна строчкаМоя дала кому-то силСоздать творенье – свет средь ночи, –То я… не знаю… но уж точноВ гробу от радости – запил.
Клен
Позорно осени засильеВооруженная дождем,Холодным ветром в изобильи.Она бесчинствует кругом.Туманов дым удушлив, едок.И взвинчен ветра хлесткий свистРоняют в страхе, как при беге,Деревья рваный, ржавый лист.Я не любил бы осень, еслиНе наблюдал бы вольный вид,Как разорвав тумана плесеньВ забытом парке клен горит.Он ярко – красной кроны пламяВ осенней тьме не погасилИ листьев огненное знамяВ высь неба гордо устремил.Он, как буддист, самосожженьемЗлой силе выразил протест.…Не так ли я охвачен пеньем,когда сереет лес окрест.
Очищается болью Россия
Подводникам «КУРСКА»
Меркнет ада кромешное рвеньеИ ликующий взгляд Сатаны.Ваша гибель – не смерть– ПросветленьеДля народа заблудшей страны.Укрепленные в сжатых отсеках,Ваши души ушли в небеса.Им, для русского человека,Суждено творить чудеса.Очищается болью Россия,Слыша ангельский зов сыновей.И объятья свои МессияЧерез них простирает над ней.
Будем жить!
(некоторые мысли из произведений, не вошедших в данное собрание сочинений)
Есть в этой жизни у каждого народа нечто незыблемое, основополагающее, – это сакральная любовь к Родине. Как к малой, так и великой. Кстати, корень этого слова – «Родина»» – есть не что иное как имя первого и главного Бога славян, творца всего Сущего. Имя это – «Род».
* * *
Совершаемый по воле Божьей ход нашей истории, как веще сказано в «Повети временных лет», предопределил духовное предназначение России в мировом сообществе, чего прагматичное «прогрессирующие» окружение не понимало и не понимает.
* * *
Страна в результате неразумных действий оказалась не в лучшем состоянии. Иной раз хочется даже воскликнуть вслед за неистовым протопопом Аввакумом:
«Выпросил у Бога светлую Россию сатана.
Да очервлёнит – ю
Кровью мученической».
Однако, по мне лучше, когда Россию называют «Божьей слезой» и экспериментальным полем Творца, говоря, что нашей стране уготован путь синтеза, что строить общество следует не с кровавым оскалом «золотого тельца», а с ликом Божественным. И не забывать, что истинно «мировое» есть, прежде всего «собственное», ревниво охраняемое.