Спал город. В серой дымке предрассветнойОгни мерцали тусклых фонарей,Прощальной трелью песни безответнойВесну будил уставший соловей.Я шел в Киото, а за мной незримо,Но неотступно – в утро, вечер, день,Неспешная, как поступь пилигрима,Брела тоска – моя земная тень.На перепутье весен заблудилсяВ миру, в себе, в основах бытия,И в это время спутник появился:Земная тень, моё второе «я».Таясь и прячась, робкая, глухая,Она смогла тоскою окружить,А, выведав и все секреты зная,Меня собой сумела подменить.Отвадила земных забот соблазны —Не стоит сокрушаться о былом,И призраков – подружек безобразных —Мне приводила каждый вечер в дом.И подменив меня, хозяйкой сталаВ моей квартире жить да поживать,А я, как будто робкий гость с вокзала,Просился к ней и должен был стучать.Убавив свет, желанья притупила,В поступках поселила страх и лень,Мерцанье ярких красок пригласила,Заворожила вкрадчивая тень.И закружив в бессмысленном вращеньеДней, что бегут унылой чередой,Власть обрела, во всё внесла сомненье,Колдуньей стала над моей судьбой.За нею вслед я шёл, летал и ездил,С ней об руку по сумеркам бродил,И в утренней тоске о смерти грезил,С ней вместе в сад Киото приходил.Сил не было, чтоб ей сопротивляться.Душа мутилась, разум угасал,Я клялся больше с ней не расставаться,Как будто кто меня заколдовал.И прокрутив передо мной кругамиВсе «за» и «против», «быть» или «не быть»,Она хотела влажными рукамиМои глаза уставшие закрыть.«Усни навеки тихо и спокойно,Покой есть смерть, и обретя еёПоступишь ты разумно и достойноИ подчеркнешь величие своё».И, подчиняясь злой коварной воле,Я погружался в мрачный вязкий сон,И призрак, избавляющий от боли,Манил к себе – приди в мой вечный дом.Так, завершая странствия земные,Я, с тенью примирившись, брёл в свой сад.Светало, вкруг меня дома немые,Деревьев строгий поминальный ряд.Вдруг звуком, слишком резким спозаранку,Настигнут был у старого ствола:В коляске детской двойню негритянкаНа раннюю прогулку повела.И от такого действия простогоВдруг ожил город. Легкий ветерокРазвеял влажность воздуха густого,А страх, как сор, за угол уволок.И сад Киото снова стал казатьсяСвоим и близким. Лёгких птичек ройМне мысль шепнул: ты должен постаратьсяИзбавиться от тени роковой.Сказал я ей: закончилось терпенье,Не смеешь греться на моей беде.И тень слегла на камни и коренья,И, проскользнув, растаяла в воде.
1999
Обращение к «Киото гарден»
Когда в Киото-садВпервые я попал,Под мягкий листопадОн души усыплял.С тех пор который год,На яви иль в бреду,Я жду: грядет черед,Когда к нему приду.И каждый раз весной,Когда к нему спешил,Сад шелестел листвойИ время ворожил.Настигнутый бедой,В снегах петлял мой путь,Я выбился из сил,Сад, дай мне отдохнуть.В смирении, без слез,Замкнусь в печальном сне.Хоть шепотом берез,Сад, вспомни обо мне.
1999
Замок «Лидс»
По земле, что в инее,Бродит рождество,Небо светло – синее,Сказки колдовство.По холмам – взъерошенныйЗелени наряд,В синь пруда заброшенныйСтарых башен ряд.В льдинках собираютсяСтаи диких птиц,В водах отражаетсяДревний замок Лидс.Короли и воиныВ вечный сон ушли,На пруду в промоинахТени залегли.Бродим мы, как сонные,Гибкою тропой,Небеса бездонныеМанят за собой.Сказкой завороженныйЛегкий лик луны,Снегом припорошеныСиние холмы.С белыми одеждамиНовый год спешит,Новыми надеждамиПервый снег лежит.
1999
Сад камней «Рёандзи» в городе Киото (Япония)
Мир замкнут глиняной стенойи только стороной однойОн обращен для созерцанья.Здесь камень высится горойИ гравий мерною волнойПорядок чертит мирозданья.Уносит ветер ближних горПустых стремлений лишний сор,И суетливые желанья.Немых стволов лесной дозор,Седых камней простой узорЗовут в суть жизни возвратиться.Века проходят, сад нетлен,Свободы дух в дыханье «дзен»В коане камня будет длиться.Здесь мир безмолвный за стеной,И только за горой однойПредвестьем света стонет птица.
2002
Январская прогулка со златой в Загорянке
Застыли лесные верхушкиВ просветах январской зари,Промерзшие за ночь макушкиКлонят к проводам фонари.Резвится мохнатая Злата,В сугробы ныряет пушком,И шерсть в серебристых заплатахБлестит придорожным снежком.Скрещенных ветвей переплетыПод тяжестью белых коронВстряхнули шальные налетыКрикливых замерзших ворон.Над трубами тонко струитсяПрозрачный белесый дымок,Снежинки, как легкие птицы,Возносит воздушный поток.Поселок уютно и чистоМороз одеялом покрыл,И солнечных пятен монистоРассыпалось в синий настил.
2003
Молитва в «Киото гарден»
Спасибо Господи за этот дивный садЗеленую траву, кусты и водопад.Спасибо Господи за птичий тихий свист,Уснувший лес, засохший желтый лист.Спасибо Господи за серебро воды,Она светла и не несет беды.Спасибо, что отмел в лихие времена,Чем соблазнял меня лукавый сатана:Стяжательство, гордыню, похоть, лесть,Отчаянье – всего не перечесть.Спасибо Господи, что не дал ты мне властьДостоинство других себе под ноги класть.Спасибо Господи, что крест не тяжек мой.Ты мне его вручил, с ним обрету покой.Спасибо, что души заполнив пустоту,Ты в жизни указал спасения тропу.Спасибо Господи, что дал мне счастье житьИ, падая, прощать, молиться и любить.
2004
Утро в Лутраки
Светало. Дымка легкого туманаОкутала залив античных нимф.Из легкотканной пелены обманаСквозь хвою елей проступал Коринф.Неугомонный филин осторожноПредсказывал явление лучей,И погасал в часовне придорожнойНеяркий свет мерцания свечей.Накрыло серебристым покрываломКусты, тропинки, переплет ветвей,И только далеко за переваломЗарделись купола монастырей.Все ожило. Вздохнули горы, море,От птичьих трелей пробудился склон,И вахту отстояв в ночном дозоре,Затих в заливе древний Посейдон.
2005
Поездка по Волге
Твердо знаю, что счастье не вечно,Не расчислишь судьбы разнобой,Но на этой реке бесконечнойРазливается мир и покой.Города проплывают как тени,Белым с золотом свечи церквей,Заблудилось пространство и времяВ запределье бескрайних полей.Купол неба парит над водою,Облака дружным стадом идут,По бегущей волне чередоюТени прошлого в вечность плывут.Их маршрут – не в утеху прогулка,И ушедшего времени токОтпоет неумолчно и гулкоПароходный протяжный гудок.Но за скорым речным поворотомВновь возникнут строенья, мосты,Лишь вечерний закат позолотойТронит древних погостов кресты.Твердо знаю, что счастье не вечно,Позовет, посулит, подведет.Как судьба в суете быстротечной,Волга полные воды несет.
2005
Сны корабля
Покрывало ночью ткали девыИз реки, тумана и дождя:Тихие старинные напевыНе услышишь в ярком свете дня.Пели песни о былых походах,Белых чайках, волнах за кормой,Городах, сраженьях и народах,Что пропали в пелене речной.Кораблю, заснувшему под пенье,В сумраке туманно-дождевом,Грезилось далекое виденьеО своем величии былом.Был во снах он новгородским стругом,В дальних землях славно погулял,И лихих ушкуйников к подругамС яркими дарами доставлял.Что ж, что он своей судьбе покорныйВозит отдыхающий народ,Но как прежде ловко и упорноБороздит просторы древних вод.Утро встанет. Песней солнца звонкойПозовет в речные дали плыть.Белая трудяга-плоскодонкаДолго будет радость приносить.
2005
Прощальный бакен
Догорал закатный вечер,Шум стихал и легкий зной,Колоколен белых свечиГасли в темени лесной.Отсвет на воду ложился -Рябь от низких облаков,Далеко залив струился —Не увидишь берегов.Крики чаек закружилисьВ гулкой тишине ночной,С кораблем мы заблудилисьМежду небом и землей.Ветер лунный след качает,Тени бродят в облаках.Бакен фонарем мигает,Крест прочерчен на боках.Видно уж судьба такая,Кто-то выбраться не смог.Бродит вкруг волна глухая,Гонит пены бурный клок.Поскорей бы место этоВ тишине ночной проплытьИ до утреннего светаКак тревожный сон забыть.
2005
Хмурое утро
Утро, хмурь. Рядами скачутОблака среди небес.Наш кораблик стонет, плачет —В зыбь глубокую залез.Впереди пустынный остров,Глуше места не найти,Этот остров так не простоЛевым бортом обойти.Справа, слева, мелей блики —Не туда плывешь дружок,Как спасительные крикиБьется по ветру флажок.Чтоб со всем честным народомНам не сгинуть на мели —Сбавь узлы, и тихим ходомК дебаркадеру плыви.Право борт, не черпать воду,Нам еще вперед и вдаль.В эту шалую погодуК верной пристани причаль.Эй, крепи швартовый к кнехтам,Бросим трос – не проворонь.Тише. Стоп машина. Эх ты,Только колышек не тронь.Встал корабль. Прервал движенье,С ветром справился не зря.Чудом плыло отраженьеБелых стен монастыря.