Чтение онлайн

И соусом приправится,—

В конце концов, ведь досочка

Не плаха, говорят,—

Всё слюбится да стерпится…

Мне даже стали нравиться

Молоденькая осочка

И кокон-шелкопряд.

Да! Мне приятно с осами —

От них не пахнет псиной,

Средь них бывают особи

И с талией осиной.

И, кстати, вдруг из коконов

Родится что-нибудь

Такое, что из локонов

И что имеет грудь?

Червяк со мной не кланится,

А оводы со слепнями

Питают отвращение

К навозной голытьбе,

Чванливые созданьица

Довольствуются сплетнями,

А мне нужны общения

С подобными себе.

Пригрел сверчка-дистрофика —

Блоха сболтнула, гнида,

И глядь — два тёртых клопика

Из третьего подвида.

Сверчок полузадушенный

Вполсилы свиристел,

Но за покой нарушенный

На два гвоздочка сел.

Паук на мозг мой зарится,

Клопы кишат — нет роздыха,

Невестой хороводится

Красивая оса.

Пусть что-нибудь заварится,

А там — хоть на три гвоздика,

А с трех гвоздей, как водится,

Дорога в небеса.

В мозгу моём нахмуренном

Страх льётся по морщинам.

Мне будет шершень шурином,

А что ж мне будет сыном?

Я не желаю, право же,

Чтоб трутень был мне тесть.

Пора уже, пора уже

Напрячься и воскресть.

Когда в живых нас тыкали

Булавочками колкими, —

Махали пчёлы крыльями,

Пищали муравьи,—

Мы вместе горе мыкали,

Все проткнуты иголками!..

Забудем же, кем были мы,

Товарищи мои!

Заносчивый немного я,

Но в горле горечь комом.

Поймите — я, двуногое,

Попало к насекомым!

Но кто спасёт нас, выручит,

Кто снимет нас с доски?

За мною! Прочь со шпилечек,

Сограждане-жуки!

И — как всегда в истории —

Мы разом спины выгнули,

Хоть осы и гундосили,

Но кто силён, тот прав, —

Мы с нашей территории

Клопов сначала выгнали

И паучишек сбросили

За старый книжный шкаф.

Скандал потом уляжется,

Зато у нас — все дома,

И поживают, кажется,

Уже не насекомо.

А я? — я тешусь ванночкой

Без всяких там обид.

Жаль, над моею планочкой

Другой уже прибит.

[1976]

* * *

Я прожил целый день в миру

потустороннем

И бодро крикнул поутру:

— Кого схороним? —

Ответ мне был угрюм и тих:

— Всё — блажь, бравада.

Кого схороним? Нет таких…

— Ну, и не надо!

Не стану дважды я просить,

манить провалом.

Там, кстати, выпить-закусить —

всего навалом.

И я сейчас затосковал,

хоть час оттуда.

Вот где уж истинный провал —

ну просто чудо!

Я сам больной и кочевой,

а побожился —

Вернусь, мол, ждите, ничего,

что я зажился.

Так снова предлагаю вам,

пока не поздно:

— Хотите ли ко всем чертям,

вполне серьёзно? —

Где кровь из вены — как река,

а не водица.

Тем, у кого она жидка,—

там не годится.

И там не нужно ни гроша,—

хоть век поститься!

Живёт там праведна душа,

не тяготится.

Там вход живучим воспрещён,

как посторонним.

Не выдержу — спрошу ещё:

— Кого схороним? —

Зову туда, где благодать

и нет предела…

Никто не хочет умирать,—

такое дело.

И отношение ко мне —

ну, как к пройдохе.

Все стали умники вдвойне

в родной эпохе.

Ну, я согласен: побренчим

спектакль — и тронем.

Ведь никого же не съедим,

а так… схороним.

Ну, почему же все того…

как в рот набрали?

Там встретятся, кто и кого

тогда забрали.

Там этот, с бляхой на груди,—

и тих и скромен.

Таких, как он, там пруд пруди…

Кого схороним?

Кто задаётся — в лак его,

чтоб хрен отпарить!

Там этот… с трубкой… как его?..

Забыл!.. Вот память!..

Скажи-кась, милый человек,

я, может, спутал?

Какой сегодня нынче век?

Какая смута?

Я сам вообще-то костромской,

а мать из Крыма…

Так если бунт у вас какой —

тогда я мимо!

А если нет, тогда ещё

всего два слова:

У нас там траур запрещён.

Нет, честно слово!

А там порядок — первый класс,

глядеть приятно.

И наказание — сейчас

прогнать обратно.

У нас границ не перечесть,

беги — не тронем!

Тут, может быть, евреи есть?

Кого схороним?

В двадцатом веке я. Эва!

Да ну вас к шутам!

Мне нужно в номер двадцать два! —

Лаврентий спутал!

* * *

Я вам расскажу про то, что будет,

Я такие вам открою дали…

Пусть меня историки осудят

За непонимание спирали.

Возвратятся на свои на круги

Ураганы поздно или рано,

И, как сыромятные подпруги,

Льды затянут брюхо океана.

Словно наговоры и наветы,

Землю обволакивают вьюги.

Дуют, дуют северные ветры,

Превращаясь в южные на юге.

Упадут огромной силы токи

Со стальной коломенской версты,

И высоковольтные потоки

Станут током низкой частоты.

И завьются бесом у антенны,

И, пройдя сквозь омы — на реле,

До того ослабнут постепенно,

Что лови их стрелкой на шкале!

В скрипе, стуке, скрежете и гуде

Слышно, как клевещут и судачат.