Чтение онлайн

Все, что ты сказал, Ни Учэн, отец наших детей, неблагодарный человек, — сплошная ерунда. Оплошал ты, ошибся! Ты подумал, кто ты и кто я? Ведь мы связаны вместе одной нитью. Поэтому каким бы ты ни был: хорошим ли, дурным, красивым или безобразным, веселым или печальным, живым или мертвым, — для меня все тот же, потому что твоя судьба — это и моя судьба, твоя болезнь — это и моя, если поправился ты, значит, выздоровела и я. Во время твоей болезни, когда ты находился между жизнью и смертью, я ухаживала за тобой. Кому же еще? Кому позаботиться о тебе, кроме меня? Жить, как ты, в цветном вертепе я не могу, иностранной азбуке я не обучена и не понимаю ее. И книги читать не умею. Но вот ты заболеешь… и что тогда? Что будет с тобой? Хотя, может быть, ты сейчас и здоров еще. Но цветок не алеет тысячу дней, человек не бывает здоровым сто лет. На кого тебе опираться в старости и болезни? Поэтому оставь хоть часть пути к отступлению. Цветами, что тебя окружают, ты не заглушишь голод и жажду; недуг ими не вылечишь.

А теперь спроси у своей совести, попытай ее: найдется ли, кроме меня, другой человек, который стал бы ухаживать за тобой, заботиться о тебе?

Что до твоих «цветочков», то я тебя к ним совсем не ревную. Понимаю, что человек не святой и не бесчувственное бревно. Каждый хочет отведать сладкого плода, поесть-попить и повеселиться. Море страстей не знает границ, удовольствия — беспредельны. Но однажды, споткнувшись, подумай, как сможешь исправиться; а коли исправишься, подумай, как стать еще лучше. Даже государь-император мечтает стать бессмертным. Счастья и радости хочешь не только ты. Всякий любит, к примеру, вкусно поесть, курятину, утятину или вкусную рыбку; каждый любит одеться в шелка или парчу нарядную; все хотят пожить в высоких хоромах. Кому не хочется полакомиться да повеселиться, порассуждать на возвышенные темы?! Только разве все это падает с неба? Хватит ли у тебя терпения, способностей и везения, чтобы обрести все эти радости в жизни? Нет, тебе за ними не угнаться! Твои замыслы, может, и обширны, да только пустые они. Как говорится: «Думы выше неба, а нить судьбы тонкая, как бумажный листок». Словом, ждут тебя одни беспокойства и неприятности. И вот что я еще тебе скажу: нельзя упиваться минутным счастьем. Век человека — короткий. Хорошо, если проживет он сотню лет. Сегодня ты молод, полон сил и здоровья, кровь бурлит в жилах и духом ты крепок. Как говорится: «Готов проглотить ты небо и выплюнуть землю». А что завтра? В один миг ты станешь дряхлым, согбенным старцем, и дух твой вот-вот иссякнет. Повеселиться мгновение — дело нехитрое, а что потом? Все равно рано или поздно умрешь, а места, где похоронить тебя, не окажется!

Вспомни поговорку: «Души людей различны, как и их лица». И еще говорят: «Одному скакать на рысаке, другому ехать на осле», «Аршин надо укоротить, вершок надо удлинить». В общем, самое главное в жизни — это знать меру, чтобы по сравнению с верхами чего-то не хватало, а по сравнению с низами был бы избыток. В нашей жизни немало людей, кто живет в свое удовольствие, но еще больше тех, кому нечего есть и не во что одеться. А сколько людей гибнет в лихолетье — несть им числа! Разве не так? Как люди говорят: «Торговец любуется счетной книгой, голодный смотрит на свой живот!» Вот, к примеру, крестьянин, ему, чтобы наесться, нужно съесть не меньше восьми пирожков, а тебе всего три. Сыты, кажется, оба, а ведь съели по-разному. Говорили, что раньше в хоромах государя жило по шесть жен и по семьдесят две наложницы, между тем простому смертному эта радость не дана. А вот обязанности отца и мужа у всех одинаковы. В общем, конечно, если есть у тебя силы и желание, кути себе на здоровье, твори блуд «в зарослях ив и цветов». Поступай, как тебе заблагорассудится! Только вот что я тебе скажу, Ни Учэн: когда я вышла за тебя замуж и оказалась в твоем доме, я сразу заметила, что в семье у тебя дела плохи, она почти развалилась. Как в той поговорке: «Второй Ван встречает Новый год: что ни год, то все хуже и хуже». Скажи честно, дожил бы ты до сегодняшнего дня, если бы не наши деньги? Поэтому прямо тебе заявляю: человек должен помнить добро! Не нужно безумствовать, терять благородство и человеческие чувства. Словом, не должен человек доходить до последней черты. А ты? Сейчас хочу одно, потом другое, а там — вообще ничего не желаю: я, мол, не привык ни к тому, ни к другому… А подумай, в какое время ты живешь? На что способен сам? Бесстыжая твоя душа! Неужели ты думаешь, что, если нос подрисовал, значит, и морда стала крупней? Ну ладно, ладно! Поступай как знаешь. Но только, хочешь ты этого или не хочешь, а все равно наступит такой день, когда ты вспомнишь, что у тебя есть жена, дети, старые родственники, которые хотят есть. А ты шатаешься по ресторанам да на танцульки шляешься. Может быть, все-таки умеришь себя? Попробуй не поешь, даже день один, или съешь меньше обычного. Сможешь?

В твои дела я вмешиваться не хочу. Я женщина и знаю свое место. Но и ты должен помочь нам. Не разрушай нашу семью. Посмотри на родных, на друзей, оглянись на соседей. Среди них есть всякие люди: умные и дурни, уроды и красавцы, есть терпеливые, а есть торопыги. Взгляни на них: у каждого из них есть свой кров, работа, есть миска риса, потому что они знают свое дело. А ты? Вот, скажем, даже разбойник-туфэй и тот знает дело свое. У него под рукой два ружья, он способен ограбить, убить ради куска. А будь туфэем ты?..

Что до меня, то в детстве жила я, конечно, в достатке, но потом привыкла к бедности, особенно в последние годы, когда началась вся эта военная кутерьма и неразбериха. Так и ты тоже должен умерить себя — хоть чуть-чуть. Пожалуйста, веди себя поприличней и давай в дом деньги на пропитание, хоть самую малость. А мой долг — ухаживать за тобой. И скажу тебе еще вот что: если настанет день, когда ты, Ни Учэн, останешься без куска хлеба, я помогу тебе, пускай даже мне придется просить подаяние… Я все равно буду кормить тебя, хотя, может, я потеряю силу в руках и не смогу поднять даже корзину, а мое плечо не вынесет коромысла. И пускай я не знаю твоей английской грамоты и этой твоей… ло-ги-ки…

Знаю, я для тебя пустое место — ну и пусть! Но подумай о своих детях. Неужели тебе не совестно, не тяжело самому? Где ты еще найдешь таких чудных ребятишек? Наш Ни Цзао получил на экзаменах сто баллов по родному языку, арифметике и за общие знания, а по воспитанию — девяносто восемь. Тебе это известно? Ты узнавал у детей, как они учатся? А их домашними заданиями ты когда-нибудь интересовался?

Все люди как люди: учатся в университете, бывают за границей. Вот, скажем, наш земляк Чжао Шантун, он учился в Японии, он — магистр медицины и имеет свидетельство, а сейчас он хозяин глазной клиники «Свет». Разве у него меньше знаний, чем у тебя? Или он меньше, чем ты, повидал на свете? Иностранные языки он знает, пожалуй, лучше тебя в десять раз. А что он за человек? Занимаясь своим врачебным делом, он ведет себя как заправский заморский врач, а едва вернется домой — настоящий почтительный сын, мудрый зять и добрый отец. Он сохранил все достоинства и добродетели китайской нации — все без исключения. А его жена, госпожа Чжао, ты, наверное, ее видел… О ее элегантных ножках я, пожалуй, промолчу, но ее лицо! — оно же все в оспинах. И тем не менее они прекрасные супруги. А как уважают друг друга! «Вместе летят крылом к крылу!» Как говорится: «Не забывай дружбу, что завязалась в нужде; не отказывайся от жены, с которой вместе ел мякину!» В этом и состоит главное качество и достоинство настоящего мужчины.

А как живешь ты? Транжиришь деньги, залезаешь в долги, перезакладываешь вещи, отказываешься возвращать долг, то и дело оказываешься на мели. Но разве я могу все время за тебя расплачиваться? И все же ты нисколько не меняешься. Тебе нужны слава, деньги, ты хочешь взлететь вверх и стать знаменитостью. А что от этого нам? Мы ровным счетом ничего от этого не имели! И если это так, то с какой стати позволять тебе нас обирать?

Впрочем, хватит об этом. Не думай, что я так уж ничего и не понимаю. Наоборот, я хорошо знаю, что сердце у тебя доброе и человек ты неплохой. Иногда даже бываешь ко мне добр. Все это так. Ведь я не какая-нибудь дура набитая!.. Я ценю, что ты привез меня в Пекин, водил меня на лекции, учил английскому языку. Прекрасно! И то, что ты когда-то водил меня на танцы — тоже неплохо. Я все это понимаю и принимаю с благодарностью. Но сейчас я говорю о другом. Ты слишком высоко замахиваешься, а порой пытаешься допрыгнуть до самых высоких небес. Только один пример: ты хотел, чтобы я училась, а кто будет ухаживать за детьми? Что, по-твоему, может сделать женщина с двумя ребятишками на руках. Да еще в такое, как сейчас, время? Чего ты хочешь от меня? Единственное, о чем тебе следует сейчас подумать, так это о нашем пропитании. Ты же учился за границей, знаешь иностранный язык, наконец, ты мужчина! Мне многие вещи недоступны, даже неудобно о них заикаться. Я ведь училась совсем чуточку и нахваталась лишь крох. Конечно, я побывала с тобой в «горах заоблачных», понаслышалась о Кантах и Гегелях. А что дальше? На что я еще способна? Я не смогу заработать даже на саму себя: на еду, на одежду. Ну а о том, чтобы управлять какими-то делами в Поднебесной, — и говорить не приходится! Но у нас с тобой есть семья, есть дети. Как можно вести себя так, будто ты сам малое дитя? Погляди на людей: они живут совсем по-другому. Если у тебя есть воля и желание спасти отчизну, иди тогда сражаться против японцев. Ну а если твоя душа омертвела и ты хочешь одного — побольше заграбастать, то тогда хватай подачки японцев, становись прихвостнем. Может, хоть в этом ты себя проявишь! А что ты понимаешь сейчас, чего хочешь от жизни? Ты, может быть, хочешь жить как знатный вельможа и в то же время оставаться простым смертным? Но ведь так не бывает. Человек не может в каждое свое мгновение превращаться во что-то другое. Ведь ты же не Сунь Укун, который способен на семьдесят два превращения!

И рассуждаешь ты как-то нелепо. Вот, скажем, танцы. Ты же знаешь, что я не могу танцевать. Если хочешь, найди себе партнершу-танцорку. «Коль деньги есть, иди веселиться, но сидишь на мели — с судьбой придется смириться!» «Красть и грабить не умеешь и лукавством не владеешь!» В общем, надо тебе смириться! Оглянись на порядочных людей, особливо на людей состоятельных. Разве они сходили просто так со сцены? Другое дело — распутные баричи, повеселились какое-то время, а потом, как говорится, «хлебают пустоту в горах», в общем, рано или поздно становятся они уличными побирушками или служками в ямыне [119] — что твоя обезьяна на привязи!

Знаю, не любишь ты мою мать и сестру. Но только скажу я тебе: ты не прав. Тысячу раз я тебе говорила, что мать и сестра к нам очень добры, к тебе они относятся неплохо, а в наших ребятишках так просто души не чают. Они для наших детей сущие благодетели. Ты же знаешь, сестра в восемнадцать лет вышла замуж, а уже через год овдовела, но до сих пор верна памяти мужа. Она героическая женщина — в духе всей нашей семьи Цзянов! Хотя живут они с нами, но на свои собственные деньги, ни у тебя, ни у твоей семьи они не взяли ни одного вэня [120] . Так почему же ты отказываешься приблизить их, самых дорогих нам людей, таких близких, как кожа и мясо? Они очень одинокие и беззащитные, им некуда больше податься.

Помнишь, несколько лет назад, когда мы в первый раз приехали с тобой в Пекин, меж нами произошла ссора, чуть ли не потасовка. После этого ты несколько дней не показывался дома (случилось это впервые), а потом прислал кого-то ко мне, попросил встретиться с тобой в пассаже «Восточное спокойствие», и мы вместе пообедали в ресторане. Ты спросил меня, с кем я в конце концов буду жить, с тобой или с ними. Странный вопрос. Да, я твоя жена, мать твоих детей, но я и дочь своей матери, а еще и сестра. Я прекрасно разбираюсь в родстве и в родне, поэтому я, как говорится, «чту старых, люблю малых», словом, хочу одного — чтобы в доме у нас царил лад и согласие. Моя мать мне говорила, что в хороших семьях на протяжении многих поколений никогда не бывает разделов. Вот на чем держится китайская культура!

Все, что я здесь тебе нынче наговорила, — это для твоего же блага. Одиннадцать лет назад я пришла в вашу семью Ни и стала ее частицей. Других помыслов у меня не было, решительно никаких! Как же я буду жить дальше, если ты станешь ко мне плохо относиться?

Цзинъи говорила с большой страстью, непрестанно роняя слезы. Каждое ее слово, казалось, исторгалось из глубины сердца, будто это была сама боль, облеченная в звуки. Ни Учэн, который только-только пришел в себя после болезни, не все принимал из того, что говорила жена, однако сейчас ему казалось, что сказанное ею в целом соответствует истине и ему остается внимать ее словам — как говорится в подобных случаях: «Едва сдерживая рыданья, слушать, непрестанно протирая уши». Ни Учэн дивился, где она научилась так говорить. Ее слова льются нескончаемым потоком, и, что самое удивительное, в них есть смысл, чувства и даже красота слога. Откуда все это? Неужели он что-то проглядел? Может быть, это чистая случайность? А если бы Цзинъи не бинтовала ног, если бы она окончила университет, а потом училась бы где-нибудь в Европе или Америке? Если бы ей предоставили трибуну? Кто знает, может быть, из нее получился бы знаменитый ученый — профессор! С ее талантом говорить она могла бы заниматься даже политикой. Родись она где-нибудь в Европе, Америке или на Японских островах… Увы! Жизнь быстротечна, а человек не живет больше ста лет. Он венец всего живого, но он и раб случая, его игрушка и жертва!