Чтение онлайн

– Я и сам ему голову состригу, если что.

– Знаю. Но! Сейчас нам не нужны конфликты внутри отряда. От слова «ващще», понимаешь? И я, и остальные знают: ты – это ты. Разведка, командир лучшего танка… Самые опасные задания выполняешь. За тобой идут, не задумываясь. Кстати, в разведку даже конкурс образовался, чем твой зам беззастенчиво пользуется. Храбр, умен, безжалостен – это все о тебе, репутацию создал, молодец. Тебя, кстати, уже человеком без нервов называют… Хотя я тебя назвал бы отморозком.

– Нервы у меня как раз есть. Впрочем, никогда не думал, что так быстро стану… тем, кем стал.

– А ты еще никем не стал, – усмехнулся Мартынов. – Как был сопливым мальчишкой, дорвавшимся до стреляющих игрушек, так и остался. Разве что нервы крепкие и соображаешь быстро, но это не столько твоя заслуга, сколько твоего спорта. Ладно, неважно. Ты – это ты, Кириленко же пока – никто, расклады все понимают. Но и публично унижать человека… Сейчас твою выходку, да и твои нестандартные фразы спишут на бой, усталость и остаточную контузию. Но больше так не делай, пожалуйста.

– Обещаю, – мрачно ответил Сергей. Ему и впрямь было стыдно. – Но если он или кто другой начнет первый – извини, Александр Павлович, отвечу. Не собираюсь я оправдываться перед инвалидом за то, что у меня ноги на месте.

– Ну, вот и ладушки, – отозвался Мартынов, вставая, и хлопнул парня по плечу. – А автомат я у тебя все же реквизирую…

А я вам говорил, я вас предупреждал… Именно эти мысли вертелись в голове Сергея два часа спустя, когда он, сидя за рычагами танка (а нечего прохлаждаться, раз уж на утренние подвиги сил хватило, придется работать, а там уж Игнатьев сменит, и можно будет покемарить), вел свою машину по дороге. «Тридцатьчетверка» обиженно ревела, ей не нравилось тащиться по дороге черепашьим темпом, но что-то изменить не получалось – табор, который к ним все же прилепился, двигался едва-едва со скоростью пешехода. В первую очередь потому, кстати, что скотина, с которой этих умников расстаться было никак не убедить, не слишком рвалась переться куда-то ночью. Взбешены были все, но бабы вопили, заламывали руки. В общем, вместо того, чтобы пустить стадо на мясо, пришлось еле двигаться самим. Оставалось лишь надеяться, что на следующем привале Мартынов все же наплюет на местные нормы и приличия и железной рукой восстановит порядок.

Ночное вождение – своеобразная штука. Стальная громадина тащилась по дороге едва не вслепую, до ксеноновых фар здесь еще лет пятьдесят не додумаются, а то недоразумение, что стояло на их танке, да еще и со светомаскировкой, практически не давало света. Хорошо еще, шли практически без поломок, за ночь только рассыпалась гусеница у одной из «троек», что можно было отнести к «неизбежным на море случайностям». Все же задумка с пленными механиками себя вполне оправдала, они целый день возились, что-то подкручивая и регулируя, за что им был почет и уважение. Впрочем, ровно до тех пор, пока танки на ходу. Если же встанут – значит, огребут они по полной, и немцы, хорошо это понимая, старались, как проклятые.

В общем, ночка выдалась та еще, и, вставая утром на привал, Сергей буквально кожей чувствовал, как растет число людей, согласных с его мнением. Тем более, что они оказались пустой, совершенно бесполезной обузой. Да чего там далеко искать. В стихийно образовавшемся обозе имелась куча баб, но заниматься чем-то еще, кроме как собой и своими семьями, они не собирались. Могли бы хоть постирать, что ли, желчно думал едва держащийся на ногах Хромов. А то, получается, забесплатно проблемы имеем, и они это как должное воспринимают. Однако гордые польские женщины стирать красноармейские подштанники явно не планировали, так что пришлось тащиться через весь лагерь и, отрывая время от собственного сна, через силу заниматься этим самому, благо остановились практически на берегу небольшой реки. Хоть что-то хорошее, а то прошли едва треть от обычной дневной нормы, и это совсем не радовало.

Но, как оказалось, не все так плохо, бывает еще хуже, и им всем предстояло очень скоро убедиться в этом на собственной шкуре. Буквально к вечеру, когда сладко-сладко дрыхнущий между широких гусениц собственного танка Хромов был разбужен жутким грохотом…

Откровенно говоря, он настолько вымотался, что даже от взрывов авиабомб проснулся не сразу. Может, после пятой, а может после шестой, зато качественно. Аж подпрыгнул из положения «лежа», больно приложился многострадальной головой о стальное днище. Наверное, именно поэтому не было никакой паники, одна лишь злость, и вылезал на свет Божий он уже почти спокойным. Наверное, еще раз подтвердится репутация человека без нервов – мысль промелькнула мимоходом и исчезла, но страшно и впрямь не было. Совсем. Зато почему-то стало дико интересно. Выбравшись, он облокотился на успевшую изрядно нагреться за день танковую броню и принялся наблюдать за происходящим. А посмотреть было на что.

Шестерка «юнкерсов» восемьдесят седьмых и четверка «мессершмиттов». Десять самолетов, аж хочется выпятить грудь со всеми несуществующими регалиями от осознания собственной значимости. Следовало признать, у фрицев нашелся кто-то неглупый, сопоставивший исчезновение этого вшивого лейтенанта (ну не полицаев же, те для немцев самую малость меньше, чем ничто), танковую группу, беженцев и выстроивший радиус, в котором их стоило искать. Впрочем, может статься, это все домыслы, и ситуация была совсем иной. Плевать, главное, нашли и бомбят, гады!

Наверное, у человека, постоянно находящегося в опасности, мозги работают все же иначе, чем у простого обывателя. Раньше Сергей об этом не задумывался, да и сам до недавнего времени был вполне мирным, к армии отношения не имеющим человеком, но сейчас поймал себя на мысли, что испуга нет совершенно. Зато присутствует довольно четкий анализ происходящего. Самое интересное, шел он вроде бы вне сознания, однако выводы следовали вполне актуальные. И один из выводов – не так уж велика опасность, как может показаться. Конкретно ему так и вовсе может угрожать разве что случайный осколок, и вероятность, что он сюда долетит, невелика. Бомбы-то рвались в стороне. Именно поэтому, когда его попытались затащить обратно под танк, Сергей лишь отмахнулся не глядя и вновь принялся наблюдать за развивающимся действом. А посмотреть, надо сказать, было на что.

Пикировщики бомбили – но почему-то не танки. Здоровенные (хотя тут наверняка играли роль фокусы восприятия, вряд ли немецкие самолеты несли очень мощные бомбы, скорее уж, какую-то мелочь в полсотни килограммов, зато много) кусты взрывов и фонтанчики то ли от крупнокалиберных пуль, то ли от малокалиберных снарядов один за другим поднимались чуть в стороне. Там, где расположились беженцы. Сергей едва удержался от того, чтобы злобно сплюнуть. Ну конечно, эти долбодятлы то ли хреново замаскировались… Хотя нет, их ведь проверяли. Он сам, кстати, и проверял. Скорее всего, раздергали маскировку, бегая проверять своих коровок с овечками. Ух, польский снобизм, чтоб его! Для них слово «москаля» ничего не значит – ну так и пусть расхлебывают. И сейчас именно их рвет на части бомбами. И хрен бы с ними, зато, похоже, проблема решилась сама собой.

Насколько мысли бывают далеки от реальности, Сергей понял всего через несколько секунд, когда из-за спины раздался грохот и в небо пошла короткая прерывистая трасса. Обернулся – ну да, расчет уже сумел развернуть одно из зенитных орудий и теперь азартно лупил по немецким самолетам, демаскируя собственную позицию. Идиоты!

Результат оказался закономерен. Кое-как обученный расчет даже теоретически не имел шансов зацепить немцев. Вспугнутыми курами самолеты шарахнулись, набрали высоту, а уж там, практически мгновенно сориентировавшись, выбрали новую цель для атаки. Развернулись, перестроились и с диким воем, тянущим нервы даже сильнее, чем сами бомбы, спикировали на зенитку, которая, к слову, была совсем рядом с танками.

На сей раз их встретили аж из четырех стволов. Таиться уже не было смысла, задействовали все, что успели. Вот только ничего, кроме массовости, добиться не удалось – стреляли зенитчики из рук вон плохо. Немцы, судя по всему, прекрасно понимали, с кем имеют дело, поэтому не слишком обращали внимание на их жалкое противодействие. И вот тут сработали рефлексы – Сергей рыбкой нырнул под танк, а потом земля затряслась, и все затянуло пылью…

Их спасло тогда, как он сообразил позже, лишь то, что немцы уже высыпали практически весь бомбовый груз на телеги, превратив их в эпичные, но не оправдывающие расходов кучи дров. Но все равно, после того, как немцы, израсходовав боезапас, улетели, выяснилось, что ущерб они нанесли знатный. Пожгли всех «чехов» и один БТ, сейчас они чадили едким жирным дымом. Смахнули расчеты двух зениток, в том числе и тот, что их по дурости выдал. Сами орудия не пострадали, царапины на краске не в счет, однако от этого не легче. Один из бронетранспортеров, тот, что напоминал решето, превратился теперь в самый настоящий цветок. Бомба угодила точно в кузов, разорвав стальные листы в клочья. Как не рванули машины с боеприпасами и топливом, оставалось только гадать. Наверное, потому, что их поставили чуть в стороне. Погибло двенадцать человек, раненых было чуть больше. Суетились медики, ходили вяло матерящиеся, все еще пребывающие в шоке бойцы… Словом, наворотили дел летуны, чтоб им ни дна, ни покрышки.