Чтение онлайн

Следующим утром несколько вражеских дивизий, вместо того, чтобы развивать успех, начали совершать абсолютно нелогичные марши по пересеченной местности, так плохо действующей на ходовую часть танков. В результате на несколько дней образовался тактический коллапс – время, за которое многие советские части, в прошлой истории окруженные или просто разбитые, сумели кто укрепиться, а кто и отойти без серьезных потерь. Некоторые, особо решительные командиры даже провели локальные контрнаступления, изрядно пощипав неприятеля. Еще больше времени немцам потребовалось, чтобы восстановить управление войсками и стабилизировать фронт. И лишь Гудериан, с командованием демонстративно не ладивший [91] и, пользуясь расположением Гитлера, периодически забивавший на приказы болт, продолжил действовать так, как считал нужным. Однако в одиночку, не поддержанный соседями, он смог добиться лишь незначительных тактических успехов, после чего его наступление закономерно коллапсировало. Темп наступления был немцами окончательно утерян. Жаль только, виновники случившегося этого пока не знали, да и интересовала их больше дорога, по которой они неслись на спешно сгруженном с поезда «Ганомаге» [92] .

– Ну, что скажешь? – поинтересовался Сергей, разглядывая через отличную немецкую оптику стоящие в один ряд самолеты. Истребители, бомбардировщики, пузатые и даже на вид неуклюжие транспортники. Каждой твари по паре, хотя, как читал когда-то Сергей, такие смешанные авиационные соединения у немцев были не в чести. Выбирай, как говорится, на любой вкус. Надо отметить, было повелителей неба не то чтобы много, однако для их целей хватило бы и одного. Рискованно, конечно, однако не так давно они уже осуществили подобное, и в куда большем масштабе. Так почему бы и не повторить удачную идею?

– Вон тот жеребенок с крылышками подойдет, – ткнул пальцем Громов в стоящую с краю этажерку. Больше всего габаритами она напоминала отечественный У-2. Правда, чуточку покомфортней – вместо открытой кабины вполне комфортабельный салон, в котором могли разместиться двое-трое, да крыльев два, а не четыре. Моноплан, значит. Однако главное, он вполне подходил для их миссии – разъездной самолетик, на который никто не обращает внимания, и тут Сергей мог лишь одобрить выбор старшего товарища. – Пилот только нужен.

– Будет тебе пилот… Кстати, в каком звании?

– Старшой, ты шутник, конечно, однако же времени у нас не вагон. Давай уж, решай что-нибудь.

Времени и впрямь было не то чтобы много. Сразу после их отбытия бронепоезд, оставленный на попечение Ильвеса, который, пользуясь стоянкой, уже заправил его водой, пополнил боезапас и догрузил неплохим антрацитом, должен был вместе с эшелоном сопровождения выдвигаться со станции. Предварительно эту станцию планировалось заминировать, и Сергей не сомневался – все будет сделано в лучшем виде. Благо и умельцы имелись – все же когда создавалась разведгруппа, Громов подошел к ее формированию максимально рационально, постаравшись собрать в нее специалистов разного (а лучше широкого) профиля. Ну а эстонец с его врожденной пунктуальностью добьется, чтобы все сделали, как положено, а не шаляй-валяй. Так что заминируют – и вернутся к точке рандеву, где бронепоезду предстоит учинить немцам еще один погром, после чего, скорее всего, со славой погибнуть. И чтобы успеть до этого знаменательного момента, их группе, ушедшей со спецзаданием, стоило поторопиться.

Оставив Громова вместе с их высокопоставленным пленником сидеть в кустах, молодежь шустро рванула к забору, более всего напоминающему ограду у какого-нибудь задрипанного отечественного скотного двора. По всему видно, что, во-первых, эта часть перебазировалась сюда относительно недавно, заняв под свои нужды летное поле местного аэроклуба, а во-вторых, что ее никто еще не пробовал на зуб. Что же, всегда приятно быть первопроходцем. И первым, кто это ощутил, был часовой, лениво сидящий у шлагбаума (покрашенного, кстати, причем только что), дымящий папиросой и мужественно борющийся со сном.

Из находящейся здесь же будки, сколоченной из тонкого бросового горбыля, доносился негромкий храп. Очевидно, немцы в этот предутренний час решили между собой, что для охраны хватит и одного человека. Интересно даже, как договорились – разбили вахту пополам, или один будет спать сегодня, а второй завтра? Впрочем, это был маловажный нюанс, главное же, что диверсантам противостоял сейчас один-единственный немец, а остальные часовые были слишком далеко, чтобы разглядеть происходящее в только-только начавшей светлеть мгле.

В честной драке бить в спину подло. На войне – тактически грамотно. Часовой даже не успел дернуться, как по горлу его скользнуло что-то острое, а спустя минуту он уже беседовал с предками. Его товарищ в будке пережил напарника на каких-то несколько секунд. В честной драке лежачих не бьют. На войне – добивают…

– Вперед!

До небольшого здания, в нескольких окнах которого неярко горел свет, они добрались одним броском. Откровенно говоря, сами дураки, надо было допросить часовых, ну да умная мысля приходит опосля. А так – придется выяснять на месте. Так, остановиться, привести в норму дыхание… Форма немецкая, так что порядок. Толкнуть дверь… Не открывается. А на себя? Гляди-ка, открылась. Вперед!

Узкий, паршивенько освещенный коридор. Откуда, интересно, летуны берут электричество? У входа будка, в которой, согласно канонам жанра, должна сидеть бабуля-охранник с огурцом в кобуре. Здесь же обнаружился очередной фриц, лениво открывший глаза от дремы, но при виде офицера вскочивший, будто у него в заднице пружинка. Сергей улыбнулся, одобрительно кивнул, поманил пальцем. Немец пробкой выскочил наружу – то ли в верноподданническом рвении при виде погон, то ли просто еще не проснулся окончательно и неадекватно реагировал на ситуацию. Тут же получил кулаком в живот, согнулся – и разогнулся, когда твердая, будто вырезанная из дерева рука сжала его горло, втолкнула обратно в каморку и вмяла спиной в покрытую обшарпанной штукатуркой стену.

– Говори. Шепотом. Медленно. Внятно. Где летчики?

Сопротивление оказывать немец даже и не пытался, но понять его разведчики смогли с трудом. Во-первых, он испугался, а во-вторых, они немецкий и сами едва знали. Тем не менее, чтобы получить общее представление о раскладах, им хватило буквально нескольких минут. Ну а потом – как обычно. Немец осел, пачкая пол своего закутка кровью. Разумеется, он рассчитывал, что добровольное сотрудничество ему зачтется, но – увы, не те расклады, не в тему масть.

Плохо, что немецкие летчики жили не здесь. Для них в поселке по соседству обеспечили дома, выгнав взашей их хозяев. Хорошо, что охраны минимум и она почти вся спит. И еще плюс – наличие дежурной смены пилотов. Аж четыре экземпляра. Тоже, конечно, бессовестно дрыхнут, ну да веселую побудку им обеспечить дело плевое, было бы желание. А уж его-то сегодня в избытке.

Первый этаж. Все тот же коридор. Если верить дохлому фрицу, никого здесь нет, под казарму для солдат используют другой дом. Интересно, что здесь было раньше? Какое-то административное здание, наверное. Современная цивилизация без этого не может, как только появляется какой-нибудь объект, тотчас же при нем зарождается администрация, а при ней обязательно здание. Элементарно, Ватсон!

Узкая лестница, по которой надо пройти как можно аккуратнее, чтобы, не приведи бог, скрипом не перебудить какого-нибудь не в меру чуткого оккупанта. Получилось, хотя и с трудом, затратив несколько лишних минут.

Второй этаж. Такой же пустой коридор. Пройти почти до конца. Дверь… Читая когда-то Алистера Маклина, писателя отнюдь не кабинетного и с богатым жизненным опытом, Сергей хорошо запомнил фразу: для того, чтобы она не скрипнула, надо или открывать ее медленно-медленно, по миллиметру, или распахивать резко. Для первого времени решительно не было, и потому пришлось использовать второй вариант. Рывок! Дверь действительно распахнулась почти без звука, открыв небольшую комнату. За столом почти у входа сидел немец в расстегнутом кителе, на вид едва ли старше Сергея, и при свете тусклой лампы читал какую-то книгу. Еще трое видели десятый сон на стоящих вдоль стенки разномастных диванчиках, видимо, стащенных сюда откуда попало. То, что нужно.