Чтение онлайн

И самолеты… Воздушного прикрытия у Мартынова не было в принципе, да и быть не могло. Радовало лишь, что и у самих немцев с авиацией дела обстояли не лучшим образом. Самолеты, даже нынешние, полуфанерные, удовольствие недешевое. И большая часть немецких самолетов задействована на фронте – там, где советские летчики медленно, но верно их перемалывают. Да, отечественные самолеты хуже. Пока хуже, и не из-за технической отсталости, как любят говорить некоторые уроды от истории. В целом они куда прогрессивней и немецких, и даже американских. Не всех, конечно, однако же аэродинамика советских машин лучшая в мире. Проблема в двигателях – они слабоваты. Но и это преодолимо. Немцы выигрывают пока за счет лучшей тактики, подготовки летчиков и численности. Но дьявол кроется в деталях. Более дешевые советские машины успевают производить быстрее, а система подготовки летчиков позволяет эффективнее восполнять потери. Конечно, окончательно немцев перемелют еще не скоро, но уже сейчас держать в глубоком тылу боевую авиацию для них непозволительная роскошь. Так что эта опасность больше гипотетическая. Во всяком случае, пока.

Входная дверь негромко скрипнула, открываясь. Хромов вскочил, как подброшенный гигантской пружиной, рядом так же резко встали товарищи. Мартынов – а это был он – довольно хмыкнул с порога:

– Ну вот, наконец-то я привил вам, раздолбаям, хоть какое-то понятие о дисциплине и субординации. А теперь вас еще и удивлю. Прошу, входите, ваше благородие!

Вновь скрип, на сей раз гладких, вытертых за годы ногами до блеска половиц, и в комнату вошел… Громов?

Сергей почувствовал, как у него против воли отвисла челюсть. Остальные, похоже, чувствовали нечто подобное, иначе как объяснить, что Хинштейн выдал длинную соленую тираду, которой от правоверного еврея как-то совсем не ждешь. Игнатьев оказался чуть более сдержан. Только закашлялся так, будто подавился. Громов усмехнулся:

– Не ждали?

И только сейчас Хромов понял, что кажется ему невероятным и диссонирующим, никак не вписывающимся в реальность. Даже не тот факт, что бывший царский офицер, белогвардейский подполковник, а ныне красноармеец и старший сержант находится здесь. В конце концов, мало ли что могло случиться. Но вот тот факт, что он одет в форму, а на петлицах у него знаки различия майора… Вот это заставило челюсть отвиснуть еще ниже и породило резонные опасения в том, что она отвалится и упадет на пол.

Похоже, это не прошло мимо гостя. Он едва заметно улыбнулся, самыми уголками губ, и вокруг глаз собрались мелкие, едва заметные в неярком свете ламп морщинки. Как ни странно, это подействовало успокаивающе. Громов выглядел так же, как прежде, а что петлицы другие – так всему на этом свете есть логическое объяснение. И его старый вояка наверняка даст.

И ведь дал. Когда закончились приветствия, обнимания, хлопки по спине, чай в стаканах, сто грамм «за встречу». И рассказ Громова оказался ой каким интересным.

Все шло нормально аккурат до того момента, когда самолет, проскочив через линию фронта, сел на своем аэродроме. Особисты возбудились, конечно, однако трофей в лице столь высокопоставленного немца сам по себе отметал мысль о внедрении шпиона таким образом. Слишком уж дорогое удовольствие выходит. Поэтому совсем уж без ударов по лицу не обошлось, но шум вышел громкий, причем вышел на уровень награждения всех, причастных и непричастных. А учитывая уровень пленных, дошел до самого верха. Откуда и пришел приказ героя наградить. И светили Громову соответствующий орден, а возможно, и звания, благо сейчас лейтенантов из недавних сержантов и старшин куча. Надо же как-то восполнять убыль офицерского состава. Громова расклады вполне устраивали. В конечном итоге так и произошло бы, кабы не один маленький нюанс.

Фон Бок, уже в Москве, ляпнул о своей первой встрече с Громовым. И им, соответственно, заинтересовались. Но, в свете нынешних раскладов, аккуратно и деликатно. В общем, взяли под белы ручки да препроводили в Москву следом за пленным. А вот дальше стало совсем интересно.

В столице никто не пытался упечь Громова в подвалы Лубянки и там же расстрелять за его офицерское прошлое. Ничего удивительного, к слову сказать – в руководстве РККА бывших царских офицеров и генералов хватало на всех уровнях. И не только царских, кстати [123] . Так что отнеслись к Громову и его истории, скажем так, с пониманием.

А вот чего он не ожидал, так это представления лично товарищу… нет, не Сталину, а Шапошникову. А уж он докладывал на самый верх. В общем, Громова обласкали и даже восстановили в звании, докинув немного за службу в РККА [124] . Наверняка коллега поспособствовал [125] .

Честно говоря, после всего этого великолепия Громов был уверен, что отправится на фронт. Дадут роту, а может, даже батальон. Что же, он справится. И с полком справится, и… Вот только вместо этого сидел в Москве и пил водку. Для снятия стресса и вообще, от скуки. И продолжалось это больше месяца.

Потом все же фронт. Батальон. Но, увы, недолго, хотя повоевать Громов успел неплохо. По сравнению с соседями потерь минимум. Но, увы, две недели назад его срочно вызвали в Москву, и на этот раз поставленная задача выглядела неожиданно. Вернуться туда, откуда пришел, и установить связь с группой удачливого полковника, шурующего в немецких тылах. Почему? Да вот, есть для него особое задание.

После этих слов всем как-то разом поплохело, а Сергей в очередной раз вспомнил про цепочку разменов. И как они ни пытались уйти от этого, все равно нашлось и для них место в чертовой цепочке. Можно уклониться, конечно, вряд ли кто-то сумеет их заставить. И никто ничего даже не узнает. Громов прибыл сюда на самолете, каким-то образом генштабисты вычислили, куда ему надо лететь. Прибыл не в одиночку – с ним вместе на парашютах сбросили несколько опытных, хватких ребят из осназа. Три дня они искали Мартынова, нашли его – и что дальше? Кто мешает полковнику отдать приказ зачистить незваных гостей?

Осназовцы – ребята крутые, но и они тут не пальцем деланы. Не смогут шестеро громил справиться с людьми Мартынова. Даже с разведчиками Хромова не справятся – те их в ножи не задумываясь возьмут. И в то же время Сергей хорошо понимал, что не сделает этого. Просто потому, что Громова он считает другом и в глаза людям после этого смотреть не сможет. Да и потом, ничего ведь не предрешено. Стоит для начала хотя бы узнать, с чем пожаловал гость.

Что же, Громов сказал, и всем поплохело еще сильнее. Потому что генштаб задачки ставить умел интересные, и за такие шутки его хотелось уничтожить с особой жестокостью. Ибо там решили: если уж генералов ухитряются красть, то и кого посерьезнее за жабры возьмут. А кто у фрицев самый серьезный? Правильно, Гитлер, который, зараза, очень любит выезжать на фронт. И, согласно данным разведки, намерен в скором времени побывать в этих местах.

После этих слов воцарилось тягостное молчание. И Сергей вдруг с удивлением поймал себя на мысли, что не психует, не вертит пальцем у виска, а… обдумывает задачу. И она совершенно не кажется ему невыполнимой. Сложной нереально – да, но и только.

А что? Если будет информация о том, где и когда решит прокатиться долбаный фюрер (очень похоже, разведчик внедрен куда-то на самый верх и имеет доступ к самым «горячим» секретам), то подстеречь его возможно. Здесь и сейчас еще не принято валить главу государства, используя снайперов. Хорошая винтовка – и с дистанции метров семьсот-восемьсот вполне можно сделать несколько выстрелов. И при удаче даже попасть. Удача здесь – компонент первостепенной важности, очень уж велико рассеивание. Тем не менее шанс есть. Задача для смертника, разумеется, но там, наверху, размен наверняка кажется выгодным, а риск – не стоящей внимания мелочью.

Он пришел в себя оттого, что Игнатьев тряхнул его за плечо, и тут же ощутил на себе заинтересованные взгляды товарищей. Особо пристальный и в то же время насмешливый был у Мартынова. Повернувшись к остальным, полковник удовлетворенно кивнул:

– Хорошо я натаскал парня. Пока вы охали, он уже просчитывает, как фюрера всея германской нации валить будет. Как, Сереж, есть варианты?

– Есть, – ответ получился сам собой, без раздумываний. – Если.

– Оставь подробности. Это была шутка.