Чтение онлайн

Впрочем, на их действиях понимание никак не сказалось. И без того скользили бесшумными и на вид бесплотными тенями от укрытия к укрытию. А потом. В общем, буквально через несколько минут стали попадаться куда более материальные свидетельства того, что же здесь случилось.

Обгоревший КВ, намертво перегородивший улицу. Хромов успел достаточно обтереться на этой войне, чтобы моментально понять, что произошло. Бронированный гигант встретил врагов достойно – два бронетранспортера и до неузнаваемости искореженный остов танка свидетели. В лоб его так и не взяли – немалая часть из сорока семи тонн веса танка приходилась на броню, и та, судя по выщеребинам от вражеских снарядов, держалась до конца. Но советского тяжеловеса, как не раз случалось, подвел отвратительный обзор. Немцы подтащили противотанковое орудие, а то и не одно. Причем не свою паршивую тридцатисемимиллиметровую «колотушку». Здесь явно было что-то поинтереснее.

Осторожно приблизившись, Сергей рассмотрел пробоину на борту танка и мысленно выругался. Очень похоже, фрицы воспользовались одним из трофейных советских пятидесятисемимиллиметровых орудий, подобных тому, что стояло в башне его собственного танка. Их они в первые дни войны захватили много и, будучи знатными трофейщиками, тут же поставили себе на службу, используя творение инженера Грабина в качестве эффективного противотанкового средства. Ну, для того оно, собственно, и создавалось…

Против этих орудий бессильна даже лобовая броня не родившегося еще «Тигра». А ведь КВ – он танк куда более ранний, защита его слабее. И результат соответствующий – били в упор, и много снарядов не потребовалось. Три дыры, маленькие, несерьезные на вид. Одна в башне, две в борту. Три маленькие пробоины, а внутри – сгоревший экипаж. Боезапас не сдетонировал, но баки вспыхнули – солярка тоже горит неплохо. Сейчас от смеси ее вони и запаха паленого мяса Хромова не вывернуло лишь потому, что нанюхался подобного еще в первые дни своего здесь пребывания. А для кого-то с менее крепкими нервами и желудком подобное могло закончиться куда печальнее.

И все равно, даже подбитый, танк создавал врагам определенные проблемы, как пробка бутылку закупоривая улицу. Немцы обошли его, пройдя несколько домов насквозь. Судя по следам, у них были еще танки. Дома они просто развалили. Впрочем, на фоне случившегося это были мелочи.

Дальше следы боя попадались все чаще. Точнее, здесь все было одним-единственным гигантским следом. Мартынов явно не собирался сдаваться без боя, разбитые орудия, сгоревшие танки и бронетранспортеры, разрушенные дома… Похоже, немцы застали полковника врасплох, скорее всего, ночью. Привык Мартынов, что ночами воюет здесь только он, а у противника орднунг и режим, вот и получил, как-то отстраненно подумал Хромов, пробираясь среди последствий локального апокалипсиса. Чем дальше, тем ожесточеннее шла битва, и возле руин сгоревшей усадьбы обнаружился ее печальный эпилог.

Трупы были аккуратно, с немецкой педантичностью, выложены в штабель и уже успели застыть. Целая гора трупов, навевающая ассоциации с Верещагиным. Его «Апофеоз войны» был вроде бы совсем не таким и в то же время чем-то до безумия похожим. Такая же мрачная безнадега, вызывающая мысли о бренности всего сущего.

Но если картина – это всего лишь порождение воспаленного разума чрезмерно много повидавшего художника, то здесь… Этих людей, заиндивевшие лица которых даже в лунном свете были вполне различимы, Хромов знал. Всех. Может, кого-то не по имени, но с каждым он когда-то пересекался, а с кем-то плечом к плечу шел в бой. И теперь они лежали здесь, будто куча мерзлых поленьев.

– Старшой!

Хромов обернулся и увидел вторую поленницу, не замеченную ранее, потому как ее прикрывала полуразвалившаяся обугленная стена. Местные. Старики, женщины, дети. Те, кто принял их. И кого они не смогли защитить. Позади кто-то шумно выдохнул:

– С-су-у…

– Молчать! – Хромов скрипнул зубами. – Отходим.

Полчаса спустя они стояли здесь все. Шестьдесят четыре человека. Может быть, как раз те, кого не хватило, чтобы отбить нападение. Или, наоборот, выжившие благодаря тому, что находились в этой несчастной засаде. Паршиво – расположись они поближе, услышь выстрелы, могли бы и успеть. Но лес и холмы надежно рассеяли звук. И вот сейчас бойцы стояли и смотрели на тех, кого должны были – и не смогли – защитить.

Все непривычно молчаливые, только взгляды бешеные. И что дальше? Сергей вытащил из кармана пластиковую коробочку. Жмешь кнопку, три-четыре минуты – и откроется окно перехода… Подумал и сунул ее обратно в карман. Нет уж, он еще не все дела здесь закончил.

– Похоронить надо, – как-то буднично сказал он. – Хотя бы всех вместе…

Как ни странно, эти простые слова расшевелили людей. Словно тумблер на пульте щелкнул. И сразу же началось движение. Ибо даже похороны – это лучше, чем тупая, давящая тишина. И еще – понимание, что немцы вряд ли ушли далеко и что их вполне можно успеть догнать.

В качестве братской могилы использовали подвал одного из сгоревших домов. Долбить мерзлую землю ломами удовольствие то еще, а так хоть что-то. Пока относили тела, мозг Сергея интенсивно, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего, работал совсем в другом направлении. И пришел сразу к нескольким выводам.

Во-первых, немцы мало того, что атаковали со стороны, где их никто не ждал, так еще и неожиданным составом. Много танков, причем современных – не барахло, которое было в прошлый раз. Артиллерия, опять же. И, кстати, после боя ушли в обратном направлении, а значит, там у них было место дислокации. Во-вторых, немцев было до хрена и больше. Совсем не те силы, которые направляют против сравнительно компактной группы. И это наводило на крайне нехорошие мысли. Ну и, в-третьих, погибли не все – кого-то немцы, очень похоже, взяли в плен. Во всяком случае, трупов было куда меньше, чем бойцов у Мартынова.

Почему в плен, а не, к примеру, отступили в лес? Да потому, что никто не примчался за помощью. А ведь о засаде на фрицев было известно. Как минимум Игнатьеву с Мартыновым – их тел не нашли. А вот Хинштейна обнаружили в одном из сгоревших танков – их немцы на предмет вытаскивания трупов не осматривали. И, к слову, правильно делали – запах стоял такой, что даже вроде бы все повидавших разведчиков пробивало на тошноту. Опознали, правда, Хинштейна с трудом, но все же сумели. Похоже, Альберт до конца вел огонь по атакующим немцам и просто не успел выбраться – бензин полыхнул разом и сильно.

Опуская его в могилу, Хромов вдруг как-то нереально отчетливо понял, что это всерьез. До сих пор, несмотря на море крови и кучу трупов, он воспринимал эту войну как-то понарошку, что ли. Да, кругом погибали люди, но их костяк оставался живым и даже практически не поцарапанным. Легкие ранения не в счет. И даже то, что их бравого журналиста пришлось эвакуировать, ничего не меняло. Да, Вострикову досталось, но, в конце концов, он остался жив и даже инвалидом не станет. А вот Альберта уже не вернуть. Зато можно отомстить, и он это сделает!

А еще оставалась вероятность того, что Мартынов с Игнатьевым не успели эвакуироваться сами и увести людей. Во-первых, вряд ли они бросили бы Хинштейна, во-вторых, потом или вернулись бы, или еще как-то дали знать. Учитывая, что Колобанов и его подручные шастают туда-сюда, будто к себе домой, технической сложности это не представляет. И уж тем более вернулись бы, если б пришлось отступать в лес. Не смогли – значит, скорее всего, в плену. Стало быть, надо попытаться их вытащить. Наверное, с точки зрения примитивной логики, а заодно инстинкта самосохранения, подобное решение могло оказаться ошибочным. Вот только для Хромова, не того, который студент из сытого будущего, а солдата прошедшей давным-давно, но ставшей вдруг снова актуальной, войны, сейчас иного варианта не существовало.

Все-таки правы те, кто считает, что лучшей машиной для русских дорог был и остается танк. Ход мягкий, подвеска непробиваемая, проходимость запредельная. Не то что болота – шоссе преодолеет. И даже в час пик. А главное, не нужно гаишников бояться. Даже местных, у которых в комплекте с полосатым хреном имеются шмайссеры. Есть, конечно, и недостатки – скорость не очень, бензина много кушает… Ну да за бензин не из своего кармана платить, он здесь халявный, а скорость – так чай не маргинальные юнцы, чтобы всем и каждому свою крутость показывать. Серьезный человек и так поймет. А если кто выпендриться решит – так пусть вначале от снаряда убежать попробует. Словом, едешь и чувствуешь себя королем дорог!