Чтение онлайн

И ведь задали, честно предупредив, что если фер’Аттач будет молчать, то его за это будут бить. И заодно о том, что ложь в его словах почувствуют сразу, и за это тоже будут бить. Даже дали возможность проверить это – и насчет лжи, и насчет кулаком по лицу. Правда, в качестве стимула угостили недурственным вином. И пришел фер’Аттач к выводу, что разговор о несекретных, в общем-то, делах в тепле каюты не такая уж плохая альтернатива лежанию связанным, в мокрой одежде, на продуваемой всеми ветрами палубе, как морпехи и Ланс. Последнему, кстати, здоровяк вправил руку одним коротким, резким движением. В подобных вещах он явно разбирался на уровне неплохого целителя… или воина.

Как ни странно, очень скоро фер’Аттач понял, что ему удалось заинтересовать своих пленителей. Эти двое, судя по всему, были из тех, кого называют искателями приключений, во всяком случае, ничем иным он объяснить их реакцию не смог. Правда, когда они вышли из каюты, дабы переговорить без чужих ушей, магистр попытался их подслушать. Увы, его уши не были достаточно чуткими, а магия как-то незаметно оказалась заблокирована. Похоже, девица была куда проворнее и подготовленнее, чем можно было подумать, глядя на ее совсем молодое личико. Во всяком случае, так незаметно и качественно подавить способности фер’Аттача раньше не удавалось никому. Интересно даже, кто она и из каких краев выползла, если может работать на уровне гроссмейстера. Однако эту мысль фер’Аттач додумать не успел, поскольку его собеседники вернулись, и мужчина – все-таки главным в их странном тандеме был он – безо всяких словесных кружев сказал:

– Что же, магистр, вы нас заинтриговали. Думаю, сотрудничать с вами будет… интересно.

Ну что же, можно сказать, в кои-то веки повезло. Этот фер’Аттач оказался не дурак, живо сообразил, что серьезного допроса ни один человек не перенесет, и выложил все, даже то, о чем его не спрашивали. И картинка нарисовалась ой какая интересная.

Похоже, маги гнались за тем самым кораблем, на котором сейчас находился этот паршивец Ингвар. И векторы поиска совпадали, и то, как колдовал беглец. Его почерк, его. И заклинания он строил знакомо. Фер’Аттач описал то, как был поставлен отвлекающий маячок, достаточно подробно. Этому заклинанию и Торн, и Ингвар учились у одного и того же человека. Конечно, «почерк» каждого мага индивидуален, но школа-то одна, это не перепутаешь. И даже то, что сперли королевскую дочь… Сам Ингвар это сделал или просто оказался в нужное время и в нужном месте, неважно. Главное, мальчишка никогда не упускал возможности лишний раз поволочиться за юбкой, напоминая этим самого Торна в не такой еще и далекой бурной молодости. М-дя… красть – так миллион, в койку тащить – так королеву. Хотя, учитывая происхождение Ингвара, для него любая королева не достижение, как для Торна (было, было когда-то, чего уж там), а так, эпизод.

Оставались, конечно, некоторые сомнений, но их успешно разрешила, к удивлению Торна, его спутница. Деликатно потянула оборотня за рукав, сделала жест, что, мол, давай выйдем, поговорим, а потом рассказала ему весьма интересную вещь. Оказывается, на фер’Аттаче недавно опробовали сразу два заклинания – харизмы и потери памяти. Сам Торн увидеть их следы не смог бы и под страхом смерти – очень уж заклинания были слабыми, имея больше общего с примитивным гипнозом, чем с нормальной магией, и, вдобавок, несли в себе огромную ментальную составляющую. Сильный, но грубоватый оборотень же, со своей аллергией ко всему ментальному, такой магией практически не владел. А уж почувствовать следы заклинаний… Нет, сами заклинания он бы распознал куда лучше человека, и на заметно большем расстоянии, а вот следы – увы и ах.

Зато Ингвару ментальная магия давалась исключительно легко, как и многим, в ком течет эльфийская кровь. И его мать, хоть и не специализировалась по такого рода заклинаниям, владела ими неплохо. Само собой, и сына обучила, а школа, как утверждала Элка, та же самая, что у ее отца, который королеву, кстати, в свое время сам и обучал. Совпадение? Возможно, но уж слишком их, на взгляд Торна, много. Одно совпадение – случайность, два – закономерность, три – правило. Так говорил отец, и ему стоило верить.

Некоторое время Торн обдумывал ситуацию и взвешивал риски и выгоды. Получалось так на так. С одной стороны, обученный экипаж, штурман, пара слабеньких (магистры, хе!) магов на подхвате… А случись нужда, ими можно пожертвовать без зазрения совести и жалости. С другой, весь путь ушки придется держать на макушке. Повод всадить ему, Торну, нож под ребро вынужденным попутчикам даже искать не надо. Риск… Хотя иные варианты с набором новой команды выглядели рискованными не меньше. Не в том плане, что прирезать захотят – может, и нет. Но вот попытаются, скажем, в открытом море бузу затеять. Убить их несложно – а что дальше? Или же просто скажутся моряками, а сами сброд, обитающий на ближайшей помойке. И потом время, время…

Здесь же – готовая команда, причем сразу. Оставалось только договориться, замаскировав личную заинтересованность под банальное любопытство. Именно это Торн и сделал. Как оказалось, вполне удачно, подвоха фер’Аттач не заметил. И даже согласился на условия Торна – двадцать моряков, из них половина морские пехотинцы, всего два мага, то есть сам фер’Аттач и Ланс, тот, которому Торн руку повредил. Ну и штурман, разумеется. Откровенно говоря, этого было для такой скорлупки, как «Касатка», даже многовато.

Так или иначе, всего через несколько часов они, невзирая на все еще высокую волну, вышли в море. А ночью на оставшийся в бухте фрегат, с которого пока что так и не ушла команда, опустилось странное темное облако. Всего на пару минут, не более. Когда оно исчезло, живых на корабле уже не было.

«Я – идиот, – думал Аллен, стоя на носу той посудины, которая, по какой-то иронии судьбы, считалась здесь вполне себе кораблем. Небольшим, но все же. – Я – идиот. И ничему-то жизнь меня не учит».

Вообще-то, кое-какие основания для таких мыслей имелись. Например, выбор корабля. Шхуна была редкостным дерьмом. Не в плане ее состояния, как раз здесь никаких претензий Аллен высказать не мог. Нет, разумеется, какой-нибудь капитан военного корабля или мастер-кораблестроитель нашли бы, к чему придраться, тут к бабке не ходи. Однако, на взгляд человека, в морских делах вынужденного разбираться, но отнюдь не вникать в нюансы обводов и оптимальную площадь парусов, шхуна содержалась в более чем приличном состоянии. Видно было, что хозяин на свою «ласточку» не жалеет ни сил, ни денег. Вот только, помимо прочности бортов и высоты мачт, бывают и другие нюансы, изрядно портящие жизнь, и здесь этого добра имелось предостаточно.

Так вот, конкретно – эта шхуна воняла. Страшно! Сколько лет она добывала и перевозила рыбу, не так уж и важно, главное, рыбный дух пропитал ее от киля до клотика. И далеко не всегда, похоже, рыба успевала дожить до причала в свежем виде. Словом, амбре здесь имелось непередаваемое и крайне устойчивое. Не то чтобы запредельно сильное, но уже к концу первого дня путешествия Аллен, считавший себя мужчиной закаленным и к невзгодам привычным, был уверен, что на рыбу смотреть он не сможет еще долго, а одежда пропитается местными запахами вся, даже та, что упакована в кожаные, считающиеся непроницаемыми тюки.

Вторым моментом было то, что шхуну качало. Не такое уж сильное было на море волнение, но и кораблик размерами не блистал. Так что качка чувствовалась, и это ужасно выматывало.

Прогулка на шхуне была для Аллена не первым морским путешествием, и даже не вторым. И в шторм, было дело, попадал. Правда, тогда корабли были другими. Флагман королевского флота все же побольше шхуны. Совсем немного, раз этак в двадцать. Или в тридцать – точно Аллен не считал.

Так вот, король Аллен III был уверен, что морской болезнью не страдает. Увы, то ли на маленькой шхуне качка ощущалась по-иному, то ли добавил эффекта рыбный дух… Словом, хотелось блевать, и все тут. Здесь на носу, где ветер относил запах в сторону и приятно холодил лицо, было еще терпимо, но стоило отойти, как морская болезнь возвращалась, и теперь Аллен понимал, что значат слова «море бьет». И впрямь бьет, да так, что мало не покажется.