Чтение онлайн

Кончилось все это тем, что Карина едва ли не в первый раз сорвала плохое настроение на слугах. Они у нее в тот день по двору как птички летали – это те, которые вовремя спрятаться не догадались. Учитывая, что перебрали вчера буквально все и все остались неопохмеленными, муки некоторых из них воистину можно было назвать адскими.

К тому моменту, как Артур наконец объявился, двор и большая часть замка сияли, будто вылизанные. Кони, овцы, коровы и прочий домашний скот выглядел ошалевшим от непривычной чистоты в своих хлевах и стойлах, а колодец, не пересыхающий даже в сильную жару, показывал дно, что с ним случилось едва ли не впервые. Словом, Карина, подобно многим женщинам, когда не знала, что делать, устроила генеральную уборку. Те же, кто ею непосредственно занимался, ругались на хозяйку замка, но – шепотом, чтобы, не дай бог, не услышала, а то ведь еще чего-нибудь придумает, да похлеще.

Появился гомункулус только под вечер, непонятно даже, где болтался целый день, и тут же смылся. Куда? Как оказалось, к реке. Вооружившись биноклем, Карина с удивлением обнаружила, что он моется, очень тщательно и как будто с омерзением и брезгливостью. Для сдержанного в эмоциях киборга такое поведение было необычным, однако, когда он вернулся в замок, на лице его была лишь приросшая маска безразличия, с одного взгляда на которую становилось ясно – никаких пояснений добиться не удастся, он попросту отшутится или проигнорирует.

И снова поговорить не получилось. Как доложили Карине, когда она послала за Артуром, он отправился в свою комнату, завалился спать и пообещал, что оторвет голову любому, кто посмеет его разбудить. Киборгу верили, а боялись его намного больше, чем девушки, будь она хоть десять раз хозяйкой этого замка, поскольку знали – у него слова не расходятся с делом. Вон, не так давно, помирал один – сложился вдвое от жуткой боли и готовился концы отдать. Артур подошел, постоял, губы презрительно кривя, и сказал – аппендицит, мол, жить будет. Что такое аппендицит, никто не знал, но больной и вправду выжил, правда, благодаря тому, что Артур над ним изрядно поколдовал. Но ведь выжил же! Только шрам на боку остался.

Но были и обратные примеры. Одному он пообещал, что еще раз провинится – лишится двух зубов, и обещание выполнил, причем как раз два зуба и вышиб. Хотя, надо сказать, травмированный был не в обиде – как раз эти зубы у него жутко болели, а идти к кузнецу, который, помимо основной работы, занимался их лечением, точнее, выдиранием, несчастный жутко боялся. Вот и совместилось лечение с наказанием. Подвиги киборга на стезе уничтожения внешних угроз также были общеизвестны, и в результате у него сложилась в замке определенная репутация. Настолько хорошая репутация, что пойти против его слова никто из слуг не рискнул, и Карина их понимала. Пришлось дожидаться утра, высказав при этом все, что думает о хамах, которым герцогские приказы уже не указ. Слуги виновато переминались с ноги на ногу, однако никаких действий так и не предприняли, а сама Карина будить Артура тоже не пошла. Во-первых, невместно, а во-вторых, тоже боязно. И так-то неизвестно, как он на ее слова отреагирует, а не выспавшийся и злой – тем более. Словом, разговор был вновь отложен, хотя утром Карина даже встала пораньше, чтобы уж наверняка не упустить гомункулуса и, наконец, довести это неприятное и слишком уж затянувшееся дело до логического завершения.

Утром, когда Артуру все же передали, что Карина жаждет его видеть, он пришел. Не сразу, что характерно, сначала завершил свои непонятные дела, но потом все же явился – как всегда чистый, отвратительно бодрый, что девушка, практически не спавшая этой ночью, ощущала буквально всей кожей, и, главное, веселый. С чего у него такое настроение, Карина даже выяснять не стала – было у нее стойкое подозрение, что ответа не будет, а если и будет, то объяснений она попросту не поймет. Все же юмор киборга во многом очень резко отличался от юмора обычных людей, и то, что казалось ему веселым, причем веселье при этом являлось как бы само собой разумеющимся, для остальных было непонятным, а то и неприятным. Словом, заострять эту тему девушка не стала, да и настроение было не то. Зато поинтересовалась, чем же таким Артур был занят, что даже сегодня до нее больше часа добирался. Ответ ее обескуражил – вместо того, чтобы идти к ней, киборг, оказывается, Вольфгана стрелять учил. Из чего? А он магу еще и оружие старинное подарил. Никому не дарил, той же Карине о том, чтобы дать ей легендарное оружие древних, не заикнулся даже, а Вольфгану подарил. За какие, интересно, заслуги? Впрочем, у Карины хватило осторожности удержаться от выяснения отношений – не та все же была ситуация, чтобы выказывать обиды, и не тот предстоял разговор.

А потом они все же… поговорили. Точнее, Карина обрисовала Артуру ситуацию и очень была удивлена. Нет, разумеется, она была в курсе, что выдержка гомункулуса крепче железа, но так, чтобы даже ни один мускул на лице не дрогнул – это извините… Создавалось такое впечатление, словно Артуру глубоко безразлично все, что она говорит. Единственный комментарий, который он выдал, была фраза о том, что она неудачно выбрала место и время для разговора. Мол, говорить такие вещи, разумеется, надо, вот только лучше всего это делать в момент, когда ты уже получил от своего визави все, что хотел, а не тогда, когда он, оскорбившись, пошлет тебя куда подальше. Или, как вариант, сделает вид, что оскорбится, и под этим предлогом не будет выполнять работу, которая ему не нравится. При этих словах сердце Карины ощутимо екнуло. Ощущение было такое, что оно сейчас в пятки провалится – ей только что даже не намекнули, а открытым текстом сказали, мол, разбирайся, девочка, со своими проблемами дальше сама. Уж что-что, а скрытый контекст таких фраз она понимать умела. Но, к ее удивлению, в следующий момент киборг, отставив бокал с недопитым вином, хлопнул ее по плечу и пояснил, что это относится не к их нынешнему разговору, а вообще, к будущему, когда девушке придется самостоятельно принимать решения и воплощать их в жизнь. Он-то постоянно рядом быть не сможет и палочкой-выручалочкой тоже работать сумеет далеко не всегда. Так что пускай следит за своими мыслями – язык дан хорошему дипломату для того, чтобы их скрывать. Хорошо, ему все сказанное ею глубоко безразлично, а если попадется кто-нибудь с другими взглядами на жизнь?

Кстати, слова насчет безразличия Карину на удивление сильно задели и даже, к ее удивлению, обидели. Она-то, дура, опасалась, что обидит человека, который, называя вещи своими именами, уже не единожды спас ее и которому, если вдуматься, она обязана всем. Думала, ударит его по самому больному, пускай и не желая того, а вынужденно, но он, как оказалось, вообще относился к ее чувствам и переживаниям по этому поводу так, словно они ничего не стоили и не весили. Больше всего это было похоже на презрительную насмешку. Мол, слишком много возомнила о себе, замухрышка. Кто, спрашивается, из-за тебя расстраиваться-то будет? Будут, будут, не все такие скоты, как ты! Мутным комом подкатилось к горлу раздражение, однако киборг, похоже, не обратил на это никакого внимания. Только поинтересовался вежливо, есть ли у Карины к нему еще какие-либо вопросы.

Самое интересное, вопросов было еще изрядно, по хозяйству, по военным темам, да и насчет матери… Киборг отвечал, как обычно, вполне обстоятельно, аргументированно и спокойно. Единственно, не сказал точно, когда они пойдут вытаскивать мать Карины – пояснил, что пока не имеет достаточно информации для разработки детального плана операции, а без этого лезть против многократно превосходящего в численности врага не то чтобы самоубийство, но все же излишне рискованно. Поэтому, как он сказал, детали лучше будет обсудить чуть позже, по окончании всех необходимых разведывательно-аналитических мероприятий. Для Карины так и оставалось загадкой, каким образом гомункулус ухитряется выговаривать такие слова. Язык ведь можно сломать, а он – ничего, даже речь не замедляется. Видимо, последний вопрос она непроизвольно произнесла вслух, поскольку Артур тут же ответил, что дело в постоянной тренировке языка. Вот так и не поймешь, то ли шутит, то ли, напротив, говорит вполне серьезно. Хотя, наверное, все же серьезно, поскольку шутки его Карина уже научилась различать. Не понимать, а именно различать – все же интонация у Артура в момент, когда он шутил, чуточку отличалась от нормальной.

Словом, когда он уходил, девушка была уже спокойна. Даже удивительно, столько нервничать – и ради чего? Никаких эксцессов, даже ни слова в упрек. Нет, все же гомункулус – не полноценный мужчина. Ни один из тех, кого она знала, так бы себя не повел. Психовал бы, ругался, просто встал бы и ушел – да куча вариантов. Этот же просто отдал, без боя, как будто так и надо, и для него происходящее не было сколь либо неожиданным. А может быть, и впрямь не было. В том, что киборг, по сравнению с другими людьми, думает чуть иначе, Карина убеждалась уже не раз, равно как и в том, что мелкие, незаметные вроде бы для других нюансы частенько им улавливаются, чтобы потом сложиться в целостную картину, весьма порой отличную от той, которую видят другие. Может быть, он давным-давно все знал, и для него все ее попытки сгладить проблему выглядели смешными. И ведь самой проблемы, очень похоже, для него не существовало. Карина чуть заметно улыбнулась своим мыслям – похоже, зря она себя накручивала. Да и вообще, получается, с Артуром стоит вести себя иначе. Не советоваться, а просто выказывать собственное желание, отдавать приказ – а дальше он сам сделает все, что надо, причем наилучшим образом. Ведь гомункулус, по сути, такой же слуга, как и все прочие…

Ощущения были… неприятные. Ну да, по-иному их было и не охарактеризовать. Не злость, не обида – уж эти-то чувства знакомы любому киборгу, пускай люди и считают иначе. Нет, то, что он сейчас чувствовал, Артур не мог ни понять, ни сформулировать, однако то, что эмоции были сплошь отрицательные, он понимал очень хорошо. А самое паршивое, не мог он понять, в чем их причина, не поддавалось это логическому анализу.

И, казалось бы, что тут страшного? Ну, сказала ему Карина, что приняла предложение некоего Варга стать его женой. В конце концов, что она ему нравится, только слепой бы не разглядел, так что логичное, в общем-то, завершение процесса. Быстро только очень – ну так ведь сейчас вокруг не пойми что творится. Не война, конечно, однако ничем не лучше, а то и хуже даже. На войне хоть какие-то правила есть, в такой исторический период, как здесь и сейчас, многие из таких вот неписаных правил соблюдаются куда серьезнее писаных законов. В той же, будем говорить открытым текстом, бандитской разборке на уровне местных олигархов, которая происходила здесь и сейчас, правил не было вовсе, так что жить надо было торопиться, а то неизвестно, сколько ее, этой жизни, осталось. Молодежь такие расклады понимала, видимо, очень хорошо, чуть ли не на инстинктивном уровне, так что свадьба через неделю. Ну и флаг в руки.

Был, правда, еще один нюанс: разница в происхождении у Варга и Карины была серьезной, если не сказать потрясающей. Одно дело – наследная герцогиня, хозяйка обширных земель и впечатляющих, по местным меркам, богатств, и совсем другое – младший сын и без того небогатого дворянина, однако при нынешних раскладах ничего страшного в этом нет. Все равно в самое ближайшее время многое должно поменяться, и старые титулы будут значить немногое.

Кстати, а вон и сам Варг, легок на помине. Свирепствует на плацу, молокососов своих тренирует. Дельно тренирует, нельзя не признать, и они кое-каких успехов достигли уже, в рекордные, можно сказать, сроки. Увидел Артура, помахал рукой. Ну, и Артур в ответ дал отмашку – ему сложно, что ли? А настроение… У киборгов не бывает настроения, у них есть приказ, который надо выполнять.