Чтение онлайн

— Да мне всё равно. Это — моя дочь. И она принадлежит моему роду, — в голосе Михаила сквозила нескрываемая агрессии. Как быстро, всё-таки, он теряет самообладание. — Или думаешь, служба тайных дел будет покровительствовать твоему беззаконию? Так и у меня есть права, и я вам не какой-то простолюдин, чтобы со мной делать всё, что хочешь.

— Кто бы говорил о беззаконии, — я продолжал сохранять невозмутимость, хотя меня и самого баранья упёртость Михаила подбешивала. — Ты выкрал мою жену, серьёзно ранив одного из моих охранников, и удерживал её против воли. Ты покушался на нашу жизнь. Пока что именно ты нарушаешь закон.

— Во как хитро завернул! Сам мою дочь похитил, и ещё меня в чём-то обвиняет…

— Михаил Сергеевич, прошу прощения, но должен вмешаться, — перебил Михаила Синеусов, видя, что ситуация накаляется. — Помните, о чём мы говорили? Покушение на аристократа, находящегося на службе Его Императорского Величества — серьёзное нарушение. Именно вы пошли на это. Доказательств у нас достаточно.

— Опять угрожаете, — Михаил кинул враждебный взгляд на Синеусова. — Только вот говорить я на эту тему без своего адвоката не намерен. Зря стараетесь.

— У каждого есть скелеты в шкафу, Михаил Сергеевич, особенно у такого человека, как вы. Надо всего-лишь приложить должное усердие, чтобы обнаружить их. И стоит мне дать команду, как все ваши компании перетрясут сверху до низу, а заодно, и ваших родственников. Плюс покушение на гвардейского офицера. Никакие адвокаты тут вам не помогут. Но мы этого пока не хотим, и вы тоже. Поэтому, Михаил Сергеевич, давайте не будем усугублять ситуацию. Обстоятельства и так складываются не в вашу пользу.

— Я не позволю посягать на свою собственность, — Михаил хоть и злился, но пока держал себя в руках. В присутствии агента вольностей он себе не позволял. — Будет суд, и ты, Алёша, заплатишь.

— Можешь судиться со мной, сколько захочешь, — проговорил я. — Через восемь месяцев Светлане исполнится восемнадцать, и все твои потуги окажутся напрасны.

— Опять хамишь, сын, — ноздри папаши стали раздуваться. Казалось, ещё чуть-чуть, и этот человек придёт в ярость.

— Алексей Михайлович, давайте успокоимся и будем говорить, как разумные люди, — опять вклинился Синеусов. — Без сомнения, в рамках закона вы имеете права предпринимать любые действия. Однако должен вас ещё раз предупредить…

— Да-да, я знаю, — перебил Михаил. — Ваши шавки вцепятся мне в бока, если я хоть пальцем трону этого сопляка.

— И мою семью, — добавил я.

— Совершенно верно, — согласился Синеусов. — Ваша агрессия может привести к тяжёлым последствиям для вас самого и вашей семьи. Дело попахивает государственной изменой.

— Какой ещё государственной изменой?! — нахмурился Михаила. — Не надо вот этого! Я верен императору, и не потерплю сей гнусной лжи в отношении своей персоны!

— Тогда докажите на деле свою верность. От вас требуется не так уж и много. Всего лишь соблюдать закон.

— Да, я это уже давно твержу, — добавил я уже не столь миролюбивым тоном, как прежде. — Помиримся и забудем друг друга. Так сложно? Ты не трогаешь меня, я — тебя. Просто не лезь под руку. А насчёт наследства можешь завещание написать, если так не хочешь, чтобы мне что-то досталось. Вообще не понимаю, в чём проблема?

Михаил посмотрел на меня, потом на Синеусова.

— Так, значит? Ну ладно… Ладно. Считайте, вы победили, господа, — отец взял со стола бумаги и сложил в папку. — Я не трогаю тебя, ты — меня. На этом и остановимся. Но никто не имеет права помешать мне обратиться в суд. И я добьюсь справедливости.

Я вопросительно посмотрел на агента, тот кивнул. Похоже, его такой ответ Михаила устроил, и меня — тоже.

— Буду надеяться, на этот раз ты, отец, своё слово сдержишь, — проговорил я.

— Интересно, а когда это я своего слова не держал? — успокоившийся было Михаил, снова возмутился.

— Ты дал мне слово, что оставишь нас в покое, и на следующий же день подослал убийц, — напомнил я.

— Я сказал, что вы со Светой можете жить вместе. Большего я тебе не обещал, не надо говорить того, чего не было! Или обвинить меня во лжи хочешь?

Публичное обвинение во лжи Михаил мог счесть оскорблением, но вряд ли он вызывал бы меня на поединок, ведь близкие родственники не дерутся на дуэлях. Я собирался что-то ответить, но Синеусов жестом остановил меня.

— Господа, давайте не будем ссориться, — проговорил он. — Мы пришли к некому решению, предлагаю на этом остановиться.

— Согласен, — сказал я.

— Да будет так! — подтвердил Михаил.

— А теперь пожмите друг другу руки, — потребовал Синеусов.

Мы с Михаилом встали из-за стола, обменялись рукопожатием, после чего папаша попрощался и ушёл.

— Надеюсь, он не перейдёт вновь черту, — проговорил я, когда мы с Синеусовым остались наедине.

— Не волнуйтесь, Алексей Михайлович, — успокаивающим тоном проговорил агент. — На счёт отца вы можете не волноваться. Он больше не доставит вам проблем.

— Не похоже, что он вас сильно боится.

— Ваш отец пытается не показать свой страх, маскируя его агрессией и упрямством, но он не дурак. По крайней мере, не настолько он глуп, чтобы не понимать последствия своих поступков. Можете забыть о нём, если, конечно, вас не связывают некие родственные чувства.

— После всего, что было? Нет, — усмехнулся я.

Александр Сергеевич Озёров расхаживал по кабинету и нервно посматривал на лежащий на рабочем столе радиотелефон. Сегодня был знаменательный день: у Михаила состоялась встреча с собственным сыном, с которым он воевал последние месяцы из-за сбежавшей дочери. Брат никак не мог отделаться от идеи поквитаться с Алексеем за то, что тот ушёл из семьи и увёл Светлану. Мешали старые обиды в отношении матери ребят, хотя та давно отправилась в мир иной.

И за эти обиды Михаил уже давно отыгрывался на Алексее и Светлане, которые, как считал Александр, не заслужили такого отношения. Он не раз пытался поговорить на эту тему с братом, но тот лишь огрызался, мол, не лезь не в свои дела. Михаил не отличался тактичностью даже с родственниками. Он привык властвовать единолично, а других ни во что не ставил, в том числе родного брата, который также являлся начальником службы безопасности.

Последние решения Михаила казались Александру не самыми разумными. Бессмысленное противостояние с собственными сыном стоило роду нескольких десятков охранников. Ещё и Ерофей погиб — сын Александра. И всё из-за глупого упрямства Михаила. Это он втянул Ерофея в свои дурацкие интриги, и самое отвратительное, что тому даже понравилось. Посчитал себя важной персоной. Вот и доигрался. Алексея Озёрова было бессмысленно винить: он защищал себя и своих близких. Ответственность лежала на том, кто послал людей на верную смерть.