Чтение онлайн

Первое, что пришло в голову — поймать такси, уехать куда-нибудь подальше и снять номер в скромной гостинице. Надо было всё обдумать в спокойной обстановке и понять, куда податься. В Ярославль, где находилась усадьба Василия Дубровского, соваться пока не стоило. Если меня схватили по указу Шереметева, то и там найдут быстро, а в Москве родни не осталось. Возвращаться на квартиру, где жил Алексей, тоже казалось глупо, тем более, я не знал адреса. У меня не было ни одного конкретного воспоминания из этой жизни, лишь какие-то мутные картинки всплывали в голове, но они не говорили ничего.

Мимо проехала жёлтая машина с широкими крыльями, большими круглыми фарами, чёрной крышей и шашечками на двери. Я махнул рукой, но авто не остановилось. В салоне сидели пассажиры. Не повезло. Оглядываясь по сторонам, зашагал дальше.

Улица, на которую выбрался, оказалась относительно широкой и имела тротуары. Посередине пролегали трамвайные рельсы. Дома тут были в основном каменные с различными заведениями на первых этажах. Вывески на зданиях через дорогу гласили, что там находятся мясная лавка и трактир. Вдали над крышами высились белоснежная колокольня и позолоченные купола храма.

Мимо проходили люди в старомодных нарядах. Мужчины — в пиджаках, плоских кепках, шляпах или котелках, женщины — в длинных платьях ниже колен и иногда в юбочных костюмах. Мимо проезжали древние авто годов двадцатых, плелись лошади, волочащие неказистые брички.

Название улицы я заметил сразу, но это мне ничего не дало. В прошлой жизни никогда не был в Москве. Всё, что тут знал, это — Кремль, Арбат плюс несколько мест, связанных с историей рода.

Неподалёку, возле фонаря стояла бричка. К ней я и поспешил.

— Извозчик? — спросил я у сидящего на облучке бородатого мужика в синем кителе и фуражке.

— Он самый. А чо надо-то? — буркнул мужик, подозрительно оглядев меня с ног до головы.

— В гостиницу вези, какая подешевле.

— Тут через два квартала есть «Сирень». Сойдёт?

— Нет-нет, не годится. Не в этом районе.

— Хм. Есть «Мечта» на Второй Тверской-Ямской. Пойдёт?

— Это где?

— Не знаешь, где Тверская-Ямская? Приезжий, что ли?

— Так где это? Далеко?

— Пресненский район. Не так, чтобы шибко далеко, полчаса колтыхать.

— Вези, — я заскочил в бричку и поднял верх, чтобы хоть как-то спрятаться от глаз прохожих.

Ехали мы действительно довольно долго. Скорость была небольшая, чахлая кобыла вяло тащила повозку по тесным улочкам, то и дело пропуская автомобили и пешеходов. Свернув в очередной переулок, извозчик натянул вожжи:

— Приехали.

Гостиница «Мечта» оказалась вовсе не тем местом, в котором мечтаешь поселиться. Это даже гостиницей было сложно назвать. Какая-то ночлежка. Вход находился во дворе. Рядом — трактир. Неподалёку околачивались то ли бомжи, то ли алкаши.

В тесном холле у окна за столом сидел пузатый мужик в жилетке. Не задавая лишних вопросов, он озвучил цены. Самым дорогим номером оказалась комната с отдельным санузлом. Стоила она полтора рубля в сутки, а когда управляющий узнал, что у меня нет при себе документов, потребовал два рубля сверху, причём сделал он этот с таким безразличием, словно здесь каждый день останавливались люди без паспортов.

Я скупиться не стал. В обоих портмоне находилось около сотни рублей. Не сказать, что много, но на первое время должно хватить.

Комнатушка, правда, оказалась так себе. Старые обои, железная скрипучая кровать, минимум мебели. Под потолком висела керосиновая лампа. Но зато тут можно было, наконец, остаться наедине с собой и в спокойной обстановке подумать о будущем. Точнее, о прошлом. О будущем в прошлом.

Естественно, едва я оказался один, как на меня сразу нахлынули мысли, что всё происходящее не может быть правдой. Слишком странно и абсурдно. Необъяснимо. Однако окружающий мир выглядел даже реальнее, чем прежний. Прошлая жизнь вспоминалась, как тяжёлый, болезненный сон. Голоса в голове превратили последние месяцы в ад. А теперь они исчезли. Разум был чист.

Стоя перед зеркалом в ванной, я изучал своё новое тело. На меня глядел молодой человек роста чуть ниже среднего, с благородными чертами лица и каким-то потухшим взглядом. Под левым глазом расплывался синяк, на лбу вздулась шишка. В правом ухе блестела серьга, которую я тут же снял, чтобы избавиться от лишних примет. Но это вряд ли помогло бы, ведь левый висок парня уродовали шрамы от старого ожога.

Это лицо не раз мне встречалось на старых семейных фотографиях, доставшихся от деда. Сомнений не осталось, теперь я — Алексей Дубровский, а точнее, Васильев, младший сын ныне покойного Василия Дубровского, изгнанный из рода. Вот и выяснилось, что с ним стало, или скорее, должно было стать. Вероятно, его тоже убили по приказу Святослава Шереметева, непонятно, только за что. Чем этот недотёпа мешал главноуправляющему первым отделением? Однако теперь получалось, что парень не погиб, а сбежал от бандитов, да ещё и силу обрёл вместе с сознанием шестидесятилетнего мастера огня. Кажется, мне предстояло создать новую версию истории.

Окончательно разобравшись с собственной личностью, я побежал в ближайший продуктовый магазин, купил хлеб, колбасу и сок. От всех этих перипетий страшно хотелось есть.

В первую очередь следовало решить, куда ехать и где прятаться. Я снова перебрал в памяти родственников, которые уцелели и не покинули страну после трагических событий августа тридцать третьего. Помогло то, что в своё время я очень подробно изучал историю рода и знал поимённо всех Дубровских, живших в девятнадцатом и двадцатом веках.

В девятнадцатом веке наш род после долгого периода безвестности достиг величия и процветания. Связано это было с Николаем Дубровским — нашим славным предком, который в пятидесятых основал в Ярославле металлургическую фабрику. Он был сильным магом огня, участвовал добровольцем в Русско-турецкой войне, получил офицерское звание, занимался меценатством, служил вначале в министерстве, а потом — губернатором Ярославской губернии. Личность, без преувеличения, выдающаяся.

А вот двадцатый век для Дубровских стал очень и очень плохим временем. На войне у главы рода погибли старший сын Тимофей и двоюродный брат Михаил — мой прапрадеда в прежней версии истории. У Михаила остались два сына и дочь. Росли они без матери, поскольку та умерла ещё в середине двадцатых. Старший, Валентин (на момент смерти отца ему было всего двадцать четыре года) унаследовал кофейни и два доходных дома, младший связался с какой-то бандой и погиб в драке в тридцать втором году. Дочь выдели замуж за некого Сергея Оболенского. С этим княжеским родом у нас были дружеские отношения, что, как и полагается, скреплялось браками. Однако в тридцать третьем Сергея тоже арестовали вместе с другими «заговорщиками».

Заговор этот до сих пор оставался загадкой даже для меня, несмотря на кучу перелопаченного материала. Знал я лишь одно: вся эта история была тесно связана с внутриполитической ситуацией начала тридцатых годов. А происходило тогда много занимательных событий.

В тридцать первом году скончался император Дмитрий I Шуйский якобы от сердечного приступа. На самом же деле он был просто-напросто убит, поскольку его правление не устраивало придворную аристократию. Следующим взошёл на престол его брат — Александр Шуйский. Он оказался человеком более «удобным»и сговорчивым, а потому правил (а точнее, присутствовал на троне) аж до тысяча девятьсот шестьдесят шестого года. Первое, что он сделал — подписал мирный договор на компромиссных условиях с Англо-германским союзом, за что впоследствии подвергался серьёзной критике. Однако в тридцать первом году экономика страны и настроения в высшем обществе были таковы, что война просто не могла дальше продолжаться.