Чтение онлайн

Мы добрались до глухой кирпичная ограда полигона. Тут оказалась дверь, ведущая в своего рода коридор между кирпичной оградой и кованым решётчатым забором, опоясывающим территорию академии. За ним росли сосны, среди них стоял синий автомобиль, выделяющийся на снегу. Вяземский махнул рукой, в ответ свернули фары.

— Ну вот и всё, Алексей, — ректор повернулся ко мне. — Не знаю, когда мы увидимся вновь и увидимся ли вообще. Быть может, наши пути разойдутся навсегда. Но я был рад обучать такого способный студента и очень надеюсь, что когда всё закончится, вы вернётесь к нам. Впрочем, это вы уже решите сами.

— Спасибо и вам, — ответил я. — Первая академия дала мне многое. Я буду с теплотой вспоминать дни, проведённые здаесь.

— Удачи, Алексей!

— Всего хорошего, ваше сиятельство!

Я не кривил душой, говоря слова благодарности. Слишком многое у меня было связано с этим местом. За последние полтора года академия стала фактически моим новым домом, где у меня появились друзья и девушки, где во второй раз мне довелось пережить молодость.

Чемодан с вещами перелетел через ограду и бухнулся в глубокий снег, следом перелез и я сам. Махнул на прощанье ректору и потопал к машине.

В автомобиле меня ждал водитель — усатый эфирник средних лет.

— Куда едем? — спросил я.

— К Оболенским, вестимо. Его сиятельство велели вас туда отвезти.

— Отлично. Тогда поехали.

Водитель завёл мотор, и машина, развернувшись на тесном пятачке среди деревьев, двинулась в обратную сторону.

В лесу было полно снега, и автомобильчик с трудом пробирался по глубокой колее. Мы полчаса, если не больше ползли по лесу, пока не выехали на дорогу. Здесь машина помчалась резвее. Вскоре остался позади длинный мост — тот самый, который я всегда проезжал по пути в Москву, и впереди показались многоэтажные здания нового микрорайона.

Когда мы добрались до дома Петра Петровича, передо мной предстала такая же картину, как и возле особняка Оболенских в Екатеринбурге в день сражения с Демидовыми: множество легковых машин и несколько грузовиков стояли по обочинами дороги. Они заполонили всю улицу перед домом.

Водитель высадил меня возле ворот, у которых стояли два дружинника. Один потребовал назвать фамилию.

— Алексей Дубровский, — ответил я.

— Ваше благородие, его сиятельство ждёт вас на втором этаже, — сказал один из стражников, открывая калитку возле ворот.

Пётр Петрович действительно находился на втором этаже, но был он здесь не один. В просторной гостиной сидели несколько человек, среди которых я обнаружил и бывшего начальника стражи, а ныне дружинного воеводу Виктора Ивановича, и даже Бориса Порфирьевича. Заметил и ещё пару знакомых лиц, которых видел, когда гостил у Оболенских в Екатеринбурге. Было похоже, что съехались все члены рода, и случилось это явно не просто так.

Я поздоровался со всеми.

— Алексей, добро пожаловать! — встретил меня Пётр Петрович, который сидел на диване и о чём-то спорил с одним из своих родственникам. — Господа! Кто ещё не знаком, позвольте представить. Алексей Васильевич Дубровский, мой друг и без пяти минут наш родственник.

— Очень приятно, Алексей Васильевич, — проговорил пожилой седовласый господин с бородкой. — Наслышан о вас. Выходит, это вы убили главноуправляющего первого отделения?

— Да, я победил его в честном поединке, — ответил я.

— Это хорошо! Одного ирода вы на тот свет отправили, теперь настал час и других.

— Алексей, знакомьтесь, это Валентин Павлович, мой двоюродный брат и управляющий моими предприятиями, — представил Пётр Петрович старца, а затем назвал по имени-отчеству всех присутствующих, коих было четырнадцать человек. Среди них оказалась даже одна дама — коренастая женщина лет пятидесяти со строгим лицом, одетая по-мужски. Она являлась главой владимирской ветви рода Оболенских.

— Итак, Алексей, прежде я не мог вам всего рассказать, но время пришло. Сегодня мы ударим по нашим врагам и уничтожим их, и я надеюсь, вы присоединитесь к нам.

— Ещё неделю назад вы говорили, что слишком рано, — напомнил я.

— А промедлим, будет слишком поздно, — сурово проговорил Валентин Павлович. — Неча медлить. И так промедлили достаточно. Что ж нам теперь, ждать пока всех арестуют? Я не собираюсь.

— Вот именно, — согласился Пётр Петрович. — Мы посоветовались и решили ударить сегодня. Господа из полицейского управления готовят на нас облаву. Если промедлим, повторится тридцать третий год.

Я никак не ожидал, что уже сегодня мне придётся участвовать в восстании. Но Пётр Петрович решил уничтожить своих врагов именно сейчас, и мне не оставалось ничего другого, кроме как поддержать его.

От того, кто придёт к власти, зависело моё будущее. Останутся Бельские и Долгоруковы — мне суждено скрываться до конца своих дней, победят Оболенские — продолжу спокойно жить в Российской империи.

— Присаживайтесь, Алексей, — сказал Пётр Петрович. — У нас сейчас собрание. Предлагаю поучаствовать и вам.

Усевшись на свободный стул рядом с Валентином Павловичем, я стал слушать.

Водоворот событий меня затягивал всё сильнее и сильнее. Утром, убегая от полицаев через академический полигон, я даже не предполагал, что этим вечером уже буду штурмовать базу шереметевской дружины. Именно туда меня отправил Пётр Петрович, дав в подчинение сорок человек собственных дружинников. Кроме этого нашей задачей являлось взятие особняка в Останкино.

Но это было лишь одно из нескольких направление, по которым планировали ударить Оболенские. Помимо шереметевской дружины мы собирались сегодня же разгромить стражу Бельских и Долгоруковых и захватить в плен или убить верхушку их родов. А вот об Орлове речи не шло. Пётр Петрович сказал, что главноуправляющий третьего отделения пообещал остаться в стороне, обменяв собственный нейтралитет на гарантии безопасности. Он не примкнул к восстанию, но и препятствовать ему не собирался.

Нам предстояло очередное решающее сражение. Но теперь против нас выступал не какой-то уральский род, а самые влиятельные рода Москвы, держащие в своих руках всю власть в государстве. Но и мы были не одни.

Мало того, что дружина Оболенских за последний месяц увеличилась, по словам Петра Петровича, в два раза, так ещё и другие рода к нам примкнули. В восстании собирались принять участие Потёмкины с их не самой маленькой стражей, Дурасовы, вернувшиеся из-за рубежа после бегства в тридцать третьем, и ещё пять дворянских родов, состоящих в родстве с Оболенскими и Потёмкиными. Ну и, разумеется — я.

А вот Вяземский, как и Орлов, тоже предпочёл сохранить нейтралитет. Но стоило ли этому удивляться? У него — своя империя, о которой он и заботился. Кто бы ни пришёл к власти, том, в любом случае, предстояло сотрудничать с Вяземским. Ну и зачем тогда лишний раз дёргаться? Ректор Первой академии и управляющий (а по сути, владелец) чуть ли ни половины приютов и школ для одарённых не имел интереса в этой войне.

А что же было у наших противников? Петр Петрович о них тоже имел кое-какую информацию.