Чтение онлайн

— Вот именно, — пробормотала я, облизнув пересохшие губы. — Никто, кроме меня, не управится. Дверь за ключом не ходит, стало быть, хочу я или нет, а идти придется. Только куда, а?

Я огляделась — вокруг простирался все тот же цветущий луг. Ни приметного куста, ни хоть камня какого-нибудь, не за что зацепиться взгляду. Глаза слезились, как бывает на очень ярком солнце, но тут-то солнца не было, белесое небо — оно будто накалилось за то время, что я провела в этом месте, — само изливало свет на землю, и от этого ненастоящего, неживого света тянуло зажмуриться. Над травой дрожало марево, как бывает в самую жару, в безветрие…

«Постой-ка, Марион, — сказала я себе. — Не иначе, тебе голову напекло… Какое же безветрие, трава колышется!»

В самом деле, я ощущала легкое дуновение ветерка — он приятно касался разгоряченного лица. А что же такое в том месте, почему воздух колеблется, будто над раскаленной плитой на кухне у Катрины?

Наверно, не стоило приближаться. Будь у меня под ногами тропинка, я не сошла бы с нее, но теперь… Шаг-другой в сторону не имел никакого значения, я ведь вовсе не знала, в нужном ли направлении иду!

Я подошла, но ничего не увидела, хотя жар ощущался на расстоянии вытянутой руки, будто из земли поднимался огенный столп. Вот только его не было видно… Ан нет! Трава пожухла, стебли не просто увяли от зноя, а даже и высохли, а кое-где обуглились, и даже земля растрескалась, как бывает только в самое страшное пекло… В самой же сердцевине большого куста клевера (он тут доставал мне до колена, а то и выше), теперь поникшего и иссохшего, лежало крохотное, не больше пальца длиной создание, белое, будто выточенная из кости дамская безделушка. Это оно пылало, иссушая все кругом, но не сгорая…

— Что это еще за диво? — пробормотала я, став на колени и разглядывая диковину. Не могу сказать точно, на что походило это существо, по-моему, на ящерицу, но какую-то странную.

«Не трогай всякую дрянь, — сказала бабушка. — Она тебе не мешает, за пятку укусить не норовит, так оставь ее и иди по своим делам!»

— Но здесь больше нет никого живого, — ответила я, будто она могла меня услышать. — И эта ящерка… она, кажется, умирает.

В деревне у матушки я возилась и с цыплятами, и с поросятами, и с козлятами-телятами, и обычно чувствовала, если кто-то из них не жилец. Ири — та сразу могла это определить, с одного взгляда, а еще могла помочь даже совсем безнадежным с виду. Ее звали на псарню, когда щенилась лучшая охотничья сука: жаль было терять дорогих кутят, а Ири могла отогреть в руках даже самого безнадежного малыша и удержать жизнь, норовившую угаснуть и не начавшись толком…

Я протянула руку и не обожглась, хотя почувствовала жар. Ящерка легко уместилась у меня на ладони — крохотные лапки поджались, хвостик свернулся кольцом, жемчужно-белая чешуя едва заметно поблескивала, а глаз я не видела вовсе.

— Будто изо льда выточена, — сказала я самой себе. Ладонь припекало, будто я держала пирожок только что с огня. — Но разве лед может обжигать? Тьфу ты, сама ведь недавно об этом думала… Еще как может!

Я осторожно дотронулась кончиком пальца до хребта ящерки — лапки судорожно дернулись, но и только. Рука моя сама потянулась за флягой — воду нужно было беречь, но сколько нужно такой крохе? Капля, две?

Белая чешуя впитала влагу, как сухой песок, и каплю, и вторую, и третью… И вдруг замерцала опаловым блеском, а на пятой капле на чешуйках полыхнул ослепительно-синий отсвет, а ящерка расправила скрюченные лапки и вытянула тонкий гибкий хвост — такой длинный, что она могла обвить им мое запястье.

— Как ты сюда попала? — шепотом спросила я, плеснув немного воды на руку.

Крохотные, с просяное зернышко черные глазки сверкнули, ящерка припала к впадинке на моей ладони, как лошадь к колоде, осушила ее, а потом вскинула точеную головку и фыркнула, пустив пар из ноздрей. Хотя, возможно, мне показалось.

— Надо идти, — сказала я, сделав глоток из фляги и поднявшись на ноги. — Оставить тебя здесь или?..

По правде говоря, мне хотелось взять ящерку с собой: пускай это не собака и не лошадь, но все-таки живое существо рядом!

Конечно, ответить она не могла, но, когда я опустила руку к земле, еще крепче обвила хвостом мое запястье и вцепилась лапками в ладонь. Спасибо, не когтями.

— Оставаться, значит, не хочешь, — поняла я. — Тогда полезай на плечо или на голову, не занимай руку, мало ли что!

Кажется, она поняла меня: стоило поднести руку к плечу, как ящерка перебралась на него и устроилась на котомке, зацепившись хвостом за прочную лямку. Что ж, пускай сидит, не утянет меня такая крохотулька!

Где мог оказаться Ирранкэ? На другом краю долины? Или… помнится, фея говорила, что внутри своих владений может превратить озеро в бушующий океан. Но мы ведь не миновали второй водопад! Или миновали, сами того не заметив, долго ли фее заморочить голову не то что смертному, но и алию!

Вдруг ей ничего не стоило отправить каждого из нас в собственный маленький мирок? Вдруг в том, что предназначен для меня, нет ничего, кроме этого самого луга, палящего зноя и едва заметного ветерка? Может, весь это мирок и места-то занимает не больше, чем обычная лесная полянка, просто я не могу выглянуть наружу и посмотреть, насколько он велик! Иду себе да иду, а трава стелется и стелется под ноги…

Наверно, белка в колесе тоже бежит вот так, пытаясь выбраться наружу, да только ей невдомек, что выхода нет. Пока человек не откроет дверцу, ей из колеса не выбраться, и не важно, будет она бежать из последних сил или упадет бездыханной… Так и я стану шагать до полного изнеможения, а на самом деле останусь на прежнем месте! Может, я и вовсе никуда не иду, а лежу где-нибудь под скалой, а все это мне мерещится? Если фея способна показать гостю красоты чужих миров, что ей стоит заморочить простую женщину?

— Похоже, мы угодили прямо в расставленные сети, — пробормотала я, остановившись. Ящерка перебралась мне на голову и теперь свесилась вниз, заглядывая мне в глаза. — Ну, что смотришь? Ты тоже придуманная?

Вместо ответа ящерка извернулась и чувствительно цапнула меня за ухо, я даже ойкнула от неожиданности.

— Будешь так себя вести, ссажу вон на тот куст, и сиди, жди других попутчиков, — пригрозила я и осеклась: только что тут не было никакого куста.

Я никак не могла его не заметить, он был с меня высотой, раскидистый… Вроде бы ракита, а вроде и нет, не поймешь.

— Значит, я верно поняла: это все фея устраивает, — добавила я. — И хотелось бы все же знать — ты тоже ее творение или нет? Ай, не кусайся, не то правда брошу!

По-моему, ящерке не слишком нравилось, когда я упоминала о фее, а еще — когда сомневалась в реальности неожиданной попутчицы. А как тут не усомниться? Да, ящерку можно потрогать, она кусается, но я точно так же могу прикоснуться к траве, оцарапаться о сломанную веточку на кусте, обжечься о крапиву… Тут нужно быть волшебником, чтобы распознать, какая вещь настоящая, а какая — нет!