Чтение онлайн

– Леннар… – снова позвал он.

Странное дело, после припадка ему будто легче стало произносить слова. Быть может, после встряски расслабились сведенные мышцы? Да что толку гадать, говорит, и ладно!

– Чего тебе, Ривон? – спросила я, постаравшись скопировать мамины интонации. Она, бывало, говорила вот так, с ленцой и затаенной насмешкой, если кто-то слишком сильно ей докучал глупыми вопросами.

– Я… пришел… звали…

– Я не понимаю тебя. Ты не видел мою дочь, Ривон? – поинтересовалась я и огляделась, приставив ладонь ко лбу. – Она же была здесь, а ты обещал присматривать за ней, верно?

– Да… да… я… – Из угла рта у него потянулась нитка слюны, но он явно этого не замечал. – Обещал… жива…

– Где она, Ривон? Где Альена?

Тщетно – Ривон хрипел и булькал, и пытался показать что-то жестами, но понять его было невозможно.

– Ленни, а он грамоте обучен? – спросил наконец Вител. – Может, он напишет? Чернила у меня при себе… Ну или вон хоть угольком на камне нацарапает!

– Он был правшой, – покачала я головой, – а левой рукой, да еще искалеченной, он много не напишет. Да он этот уголек и не удержит, какое уж там перо…

– Плохо дело.

– Ленни, а может, маску на него надеть? – предложил вдруг Чарим. – Ты говорила, у тебя еще одна есть, вот и…

– И как это поможет? – нахмурился Вител. – Если я верно понял, эта маска просто… ну, позволяет прикинуться кем-то другим, так, Ленни?

– Так-то оно так, – медленно произнесла я, – но они еще кое-что умеют. Как это выходит, я не знаю, но когда мы с Мадитой подменили меня соломенной куклой, такая вот маска хранила черты моего лица. А потом сгорела вместе с куклой, как я и хотела.

– Ты хотела, – поднял палец Вител, – а не сама эта штуковина. Ты в своей голове это придумала, а она как-то… исполнила. А этот Ривон что может придумать? Да он даже не поймет, что делать нужно!

– Погоди, погоди, – остановил его Чарим. – Может, и не поймет, но… Если он Ленни за ее матушку принимает, как знать, вдруг он считает себя прежним? А маска отражает то, каким человек себя видит или хочет видеть, так, Ленни?

– Пожалуй, – кивнула я и с сомнением посмотрела на Ривона, припомнив, как что-то менялось во мне, когда я носила серебряную личину. – Если так и если он хотя бы на лицо сделается прежним, то хоть сможет внятно говорить. Я на это надеюсь, по крайней мере.

– А как именно вытянуть из него что-то полезное, разберемся по ходу дела, – кивнул Чарим.

– Только я не уверена, что эта маска его не убьет, – предупредила я. – Я все-таки Сайтор, а он…

– Хуже, чем теперь, ему точно не будет, – ответил он. – Давай, Ленни, действуй, а то солнце уже высоко!

Я мешкала – не потому что брезговала прикоснуться к Ривону и надеть на него маску (хотя и это тоже, конечно). Нет, мне попросту было страшно: что, если он расскажет нечто такое, после чего мне снова придется собирать рассыпавшийся мир по кусочкам? Пожалуй, я даже хотела, чтобы ничего не произошло, чтобы маска не приняла Ривона, не откликнулась на его желания…

Поначалу так и вышло: он дернулся от ледяного прикосновения, но Вител придержал его, а я прижала маску поплотнее. Когда же отняла руку, маска осталась на месте, хотя и не спешила меняться.

– Ривон, – сказала я по наитию. – Ривон, я хочу увидеть тебя таким, как прежде! Ну же? Это приказ, ты слышишь?

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом… Да, я уже видела это в зеркале, а вот спутники мои оказались не готовы к подобному. Вдобавок я перевоплощалась легко, научилась уже, а лицо Ривона – то, прежнее – проявлялось фрагментами. Это выглядело так, будто кто-то небрежно облепил статую глиной, а теперь она отваливалась кусками, обнажая настоящее изваяние.

Зрелище оказалось хуже, чем само перевоплощение: до странного неприятно и даже жутко выглядело лицо молодого еще мужчины в сочетании с бугристой багровой лысиной и искалеченным телом…

– Ты слышишь меня, Ривон? – позвала я, а он поднял левую руку и зачем-то ощупал щеки, нос… Наверняка удивился и испугался, как Чарим, когда пытался зажать мне рот и почувствовал живую плоть, а под нею – ледяной металл. – Отвечай! Если… если хочешь пойти со мной, ты должен рассказать всю правду. Всю, понимаешь меня? Я должна знать обо всем, что ты сделал, иначе ты навсегда останешься здесь и не увидишь меня больше, даже в Запределье!

Кажется, это подействовало. И Чарим оказался прав – теперь Ривон мог говорить более-менее свободно. Толку от этого было немного: мысли у него по-прежнему путались, он забывал, с чего начал, по несколько раз повторял одно и то же или пропускал нечто важное, но… Терпения Чариму с Вителом было не занимать, равно как и умения выспрашивать необходимое даже у самых упрямых молчунов (спасибо в самом деле пытать не стали, хватило моих увещеваний и их правильно заданных вопросов).

Продолжалось это долго, почти до заката (зимой темнеет рано, особенно в горах), но наконец мозаика сложилась. Я была права, когда опасалась услышать откровения Ривона, но… все могло оказаться намного хуже, а так – его рассказ вписывался в придуманную нами версию.

Да, это он был предателем. Он, самый верный и преданный из людей отца, его правая рука, нанес удар исподтишка…

– Был предан – и предал, – невесело пошутил Чарим, когда из обрывочных фраз мы сложили единое целое.

Ривону в молодости не жилось спокойно, тянуло в чужедальние страны, мир посмотреть и себя показать… Вот только на странствия нужны деньги, а просто зарабатывать их – слишком долгое и муторное занятие. Был Ривон, одним словом, разбойником с большой дороги… ну так и Чарим с Вителом не сразу торговцами сделались!

Когда он с двумя приятелями угодил под камнепад, чудом остался в живых и добрался до Сайтора, то солгал: вовсе они не собирались в Керриск, чтобы наняться в услужение, а уносили ноги от виселицы. Вздернуть эту троицу собирались совершенно заслуженно и явно не за простой грабеж, но об этой части истории я предпочла не расспрашивать: она мало что значила.

Ривон рассчитывал отдохнуть и подлечиться в Сайторе, а то и зазимовать: за это время его похождения как раз если не забудутся совсем, так хоть немного поизгладятся в памяти обиженных им людей. А у нас ему нашлось бы дело, отчего же нет? Хозяин Сайтора не стал бы возражать, так сказал гостю тогдашний управитель замка, как приедет – решит, к чему лучше приставить Ривона.

Должно быть, все вышло бы, как он задумал, если бы… Если бы отец не вернулся из Ллаэн-Тагари с невестой: нарочно подгадал к началу холодов, чтобы посмотреть, как чужестранка приспособится к нашей зиме, не слишком ли в тягость ей окажется житье-бытье на перевале.

Ривон увидел Леннар Тагари – еще не Сайтор – и понял, что пропал. Сам всю жизнь жестоко высмеивал тех, кто смел заикнуться о любви с первого взгляда: ну где это видано, влюбиться без памяти в девушку, с которой и словом не перемолвился! Зря смеялся – сам с головой ухнул в омут, а выплыть не сумел.