Чтение онлайн

Он правит на свет маяка в устье бухты, к грохоту волн, бьющих об искусственный риф – опасный проход между мысом и южным пляжем. Словно молодой Одиссей, лавирующий между Сциллой и Харибдой, чтобы спасти свою маленькую рыжеволосую богиню. Потому что он знает тайное место Мэг. Их тайное место. Маленькую пещеру, вход в которую закрывается во время прилива. Но если знать правильное место, туда все же можно попасть – нырнуть и проплыть в грот, откуда можно залезть на скалы даже в самый высокий прилив. Если… Если Мэгги вдруг попала в беду, она могла пойти в ту пещеру, попытаться спрятаться именно там.

Как и у приливов, у тихоокеанских февральских туманов есть свой ритм. В ту ночь стена влажной мороси медленно подползла к кварталу Форест-Энд около часа ночи. Она плыла под фонарями густыми мутными клочьями, проникая в трещины, за деревья, за заборы, касаясь мокрыми пальцами листьев, машин, увлажняя асфальт на дороге до черного блеска. Она глушила звук, свет, разбрасывала их по сторонам и снова собирала, словно осознанное существо, пытающееся направить невинную жертву в ложном направлении.

В домах на Форест-лейн, последней улице перед лесом, было темно – все обитатели спали, кроме одного. Туман сгустился, когда стрелки на часах приблизились к четырем утра – времени, когда человеческие биоритмы максимально замедляются и когда чаще всего умирают очень старые или очень больные люди. Времени, когда сильнее всего снижается температура, прямо перед рассветом, и потоки воздуха движутся по земле, и мрачному жнецу [128] становится легче всего проникнуть сквозь тонкую пелену, отделяющую жизнь от смерти, и мягко унести чью-то душу.

Именно в это время по темной улице неслышно кралась машина. Выключив фары, она остановилась под голыми ветками старой вишни, вне поля зрения единственного освещенного окна на улице, но с хорошим видом на дом Броганов.

На первом этаже горел свет. Наверное, лампа. Окна уже заменили, но еще не повесили жалюзи. Наверху шторы были занавешены. Стены двухэтажного дома очищены от граффити, выскоблены и покрыты свежим слоем краски. Чистый лист, на который можно переписать судьбу.

Дверь машины открылась. На гравий тихо, осторожно ступили ботинки. Дверь тихонько захлопнулась. Скрипя гравием, пригнувшийся силуэт прокрался сквозь туман. Лицо закрывала черная балаклава. В прорезах виднелись только глаза, темные и влажные в сумерках.

С другой стороны улицы было видно Мэг Броган, сидящую за столом и работающую при свете лампы, окруженную бумагами. Волосы убраны в узел на затылке, на носу – очки для чтения, взгляд устремлен в ноутбук. Рядом стоит кружка.

Подул ветер. Туман радостно заклубился. Зашуршали сухие листья. По улице с мяуканьем пронеслась кошка, остановилась, словно разглядывая внедорожник под вишней, и исчезла под забором.

Мэг встала из-за стола и потянулась, медленно выгнув спину и приложив руки к нижней части спины. Взяла кружку, прошла вдоль подсвеченного окна и ненадолго исчезла из виду.

Потом снова вернулась с дымящейся кружкой в руках. Видимо, налила себе еще чаю.

Прошло еще несколько минут. Она выключила одну из ламп в гостиной, словно собираясь спать, но замешкалась, вернулась к столу и медленно опустилась на стул, продолжив чтение, словно что-то увлекло ее и не отпускало в постель.

Тень пересекла улицу и скользнула к дому Мэг Броган.

Сидя за столом с чашкой в руке, Мэг открыла папку с фотографиями с места преступления. Снаружи похолодало, к ее новым окнам прижимался туман. Заказанные жалюзи еще не привезли, но ее дом был теперь чистым, с внешних стен отмыли граффити и наложили первый слой кремовой краски. Порядок вокруг постепенно восстанавливался, и она начала чувствовать себя цельной. Более цельной, чем… Когда-либо.

Но первое же фото сразило ее наповал. Она закрыла глаза, сглотнула и сделала глубокий вдох.

Просто очередная работа. Относись к ней, как к остальным… Ты просматривала бесконечное количество фотографий с мест преступлений и результатов вскрытия… Дистанцируйся от этого, как делаешь всегда, думай головой…

Она потянулась и нажала кнопку диктофона. Загорелась красная лампочка. Но Мэг не смогла выдавить ни слова, глядя на фотографию тела сестры. При ярком свете фонаря кожа Шерри белела, словно бумага на черной грязи. Голова склонилась набок под неестественным углом, распухший язык вывалился изо рта. Ноги разведены, промежность раскрыта, внутренняя сторона бедер покрыта черной кровью. Белые кружевные трусики грязной скомканной тряпкой валяются рядом с левой ногой. Шорты и блузка порваны и отброшены в сторону. Из сухих иголок торчит одинокая босоножка. В спутанных волосах застряли ветки. Глаза широко открыты и пусты, кожа блестит под дождем. Сияющее существо, бывшее ее сестрой, ушло. Взгляд Мэг остановился на родинке на левой груди Шерри, из ее рта вырвался тихий звук. Она испугалась собственного вскрика. В голове пульсировала кровь.

Сосредоточься.

Фотограф запечатлел маленькую татуировку в виде бабочки на левом бедре Шерри, которую она прятала от мамы и папы, – теперь она была открыта миру. Смерть не знает достоинства. Секретов. Скромности. Покидая жизнь, ты покидаешь собственную историю, возможность рассказывать ее, влиять на то, какой ее видит мир.

На следующем фото были раскиданные банки из-под пива, использованные презервативы и еловые иголки. Все мокрое от дождя и поднимающейся грязной воды.

– Что случилось, Шерри? – прошептала она в микрофон. – Тем вечером я отправилась тебя искать. Подвела лодку к берегу, затащила ее повыше, чтобы не унесло приливом, и побежала вверх по дюне. По крутой дюне. Мягкому белому песку, выскальзывающему из-под ног. Я забиралась вверх, помогая себе руками. Потом… Я остановилась. Почему? – Мэг закрыла глаза, сердце забилось быстрее. – Какой-то звук. Я что-то услышала и остановилась. Какой-то ужасный звук. Какая-то часть меня думала, что это одно, но другая понимала, что это нечто совершенно другое, и… Я услышала его снова. И изо всех сил понеслась через кустарник, и…

Мэг выключила магнитофон и вскочила на ноги. Принялась ходить по комнате, сжимая и разжимая влажные ладони. С этого момента она ничего не помнила. Она снова попыталась пробиться в черную дыру, но зайти дальше никак не получалось. Она ощущала присутствие каких-то темных силуэтов, невнятных форм, как в театре теней, но не могла до них добраться.

– Насколько я опоздала, Шерри? Ты еще была жива? Боролась, звала меня на помощь? Что я сделала? Кто там был? Что я, черт подери, увидела…

Подожди. Стой! Не беги, Мэгги, не беги!

Мэг замерла. Почувствовала под ногами толчок. На кухне зазвенели бокалы, картины на стенах съехали набок. С полки упала ваза, новые окна завибрировали. Мэг замерла. Опять, новый слабый толчок, под ногами затряслась земля. Она уже собиралась бежать к дверному проему, когда все успокоилось. Мэг еще немного подождала и поспешила к компьютеру.

Нашла в «Твиттере» аккаунт, где люди сообщали о землетрясениях, и стала наблюдать, как одно за другим появляются все новые сообщения от очевидцев о толчках по всему побережью Орегона и в Вашингтоне. Землетрясение произошло в пятнадцати милях от побережья, и, судя по карте, его тяжесть составила 5,7 баллов по шкале Рихтера. Мэг вскочила, вновь сжимая и разжимая ладони, вся на нервах.