Чтение онлайн

Энджи сглотнула. Палец зудел на крючке. Она смотрела в глаза этому дьяволу, но реальность начала рябить и расплываться. Аддамс сделал неуловимо-быстрое движение и вдруг оказался сидящим на корточках, целясь в нее из подобранной винтовки. Энджи согнула палец до упора.

Голова Аддамса дернулась назад, он выронил винтовку, тело будто зависло в воздухе, но он по-прежнему смотрел на Энджи. Кровь, черная в свете фонаря, расцвела вокруг его рта, и он стал походить на безумного, смеющегося клоуна. Через мгновение Аддамс рухнул навзничь.

Тяжело дыша, Энджи пошла к нему.

Он лежал на спине, извиваясь в грязи. Паллорино ударила его в челюсть слева. Он потянулся к ней – судорожно сведенная рука напоминала когтистую лапу, – словно желая молить о пощаде. Хватаясь за ноги Энджи, он что-то говорил, что-то кричал перемазанной кровью пастью, извивался в грязи, стараясь отползти. Сердце Энджи будто наполнилось жидким льдом, а ярость грибницей мгновенно проросла через все тело, прогнав из измученного разума последние остатки логики. «Жили-были два котенка…»

Энджи вскинула винтовку и выстрелила. Еще раз и еще. В лицо, в упор. Она опустошила десятизарядный магазин и только тогда упала на колени в грязь, дрожа всем телом.

Слезы катились по ее лицу.

Среда, 20 декабря

Энджи постепенно осознавала, что она лежит в постели. Тело болело как избитое. Она попыталась открыть глаза, но от света стало еще больнее, и она плотно зажмурилась. Ее замутило. Во рту было сухо и горько, в голове царила какая-то сумятица, и вдруг молнией сверкнула мысль: Спенсер Аддамс!

Она преследовала его от Скукумчака.

Глаза широко распахнулись. Больница, вот это что. Она в палате. Энджи попыталась сесть, но к горлу снова подступила тошнота, и Паллорино со стоном рухнула на подушку.

– Эй, ты, полегче! Не так резко.

Энджи медленно повернула голову и, моргая, вгляделась в говорящего, сидевшего на стуле в углу палаты.

– Хольгерсен?

Он отбросил с себя одеяло и встал.

– Где я? – Энджи вновь попыталась сесть повыше и спохватилась, что левая рука забинтована выше локтя и в ней пульсирует боль, неприятно отдаваясь в голове.

Хольгерсен подошел к койке.

– Задеты мягкие ткани, но кость цела. Доктор говорит, рука будет как новенькая, но на это нужно время и много физиотерапии.

Энджи осторожно подняла здоровую руку и коснулась головы, нащупав шишку величиной с мяч для гольфа.

– Это ты башкой приложилась. Когда отключилась, скорее всего.

– А что… что со мной было?

– Я только знаю, что тебя нашли без сознания, с кровопотерей, переохлаждением и обезвоживанием. На тебя и труп Аддамса наткнулись бойцы отряда быстрого реагирования.

Голова пошла кругом. Энджи закрыла глаза, стараясь вспомнить. Так, сперва она шла по его следам. Как долго, она не знала. Нагнала, приказала ему лечь. А потом провал. Чернота. Она открыла глаза.

Хольгерсен пристально глядел на нее, поглаживая бородку.

– Аддамс?..

– О, ты с ним классно разделалась. Он мертв.

– Мэддокс? Джинни?

– В больнице. – Он улыбнулся. – Поправятся они, Паллорино, поправятся. Течением их унесло в широкую часть залива. Малость поцарапаны – Мэддокс получил пулю в грудь, но бронежилет смягчил удар. Легкое задето, и ребра сломаны, но держится молодцом. Джинни отделалась резаной раной головы и вывихнутым плечом, плюс психотравма, конечно. Для нее уже пригласили психолога.

– Аддамс ее…

– Не изнасиловал. И распятия не вырезал. Она ему понадобилась для чего-то другого.

У Энджи даже в глазах потемнело от слабости и эмоций. Она зажмурилась, силясь припомнить последовательность событий, которые привели ее сюда.

– А как он ее похитил?

– Поджидал в квартире.

– Сегодня какой день? И который час?

– Среда, утро. С горы тебя спустили в ночь с понедельника на вторник, часов в двенадцать. Ты была без сознания. Парни из ОБР тебя сперва стабилизировали, а уже потом решились транспортировать. Погода была отвратительная, вертолет исключался. Не туман, а гороховый суп – даже на парковке Скукумчакской сесть не смогли. Руку тебе прооперировали во вторник утром, пулю достали. Согрели тебя, справились с обезвоживанием. Вчера ты то приходила в себя, то снова расплывалась. Говорят, просто чудо, что ты выжила.

Энджи никак не могла вспомнить несколько последних дней.

– Медиа просто дерьмом исходят, – добавил Хольгерсен. – Град вопросов и потоки дерьма.

– В связи с чем?

– Ну, во-первых, насчет того, как умер Аддамс. Управление полиции ограничилось заявлением, что подозреваемый в убийстве Драммонд и Хокинг установлен, но найден мертвым. Вот и все – нигде не упоминается, что это ты его застрелила. Но ты его классно отделала, Паллорино: и в лицо, и в шею, и в грудь, и все в упор, слышь. Весь магазин разрядила в этого выродка.

В памяти что-то шевельнулось.

– В лицо?

– Ага. Судя по снимкам, он уже лежал на спине.

Энджи похолодела, начиная понемногу осознавать, что произошло. Офицер полиции открывает огонь при задержании…

– Служебное расследование?..

– Ну а то. С этим у нас быстро. С отрядом быстрого реагирования были два детектива, они сразу оцепили место, разглядев, что случилось. На следующий день туда пожаловал отдел независимых расследований для изучения всех обстоятельств. Вроде они забрали это дело себе. – Хольгерсен помолчал. – Ждут не дождутся, чтобы задать тебе пару вопросов.

Энджи, полусидя на кровати, молчала. Теперь отдел независимых расследований будет решать, совершила она уголовное преступление или нет. Если да, то дело передадут в суд.

– Значит, я еще на службе?

– Ну это вопрос к Фицу и остальному руководству.

Тревога под ложечкой не отпускала.

– Я не помню, как я его застрелила, – тихо сказала Энджи.

Хольгерсен кивнул, но ничего не сказал.

Она вдруг откинула одеяло и спустила ноги на пол:

– Я хочу увидеть Мэддокса!

Однако в висок изнутри что-то стукнуло, и Энджи покачнулась.

– Да не сейчас же! Тебе лежать надо.

– Я должна его увидеть. Найди инвалидное кресло, Хольгерсен. И мою одежду.

Он фыркнул:

– Одежда твоя тю-тю, Паллорино. Все забрал отдел независимых расследований. – Он подошел к маленькому шкафу у стены и вынул пакет-майку, из которого были извлечены серая фуфайка и спортивные штаны. – Я тебе кое-что из своего принес… Только того, с возвратом… – Хольгерсен помолчал. – Ладно, схожу за креслом.