Чтение онлайн

Я мысленно тестирую идеи сценариев для разных эпизодов. После первого сеанса с Клэйтоном у нас в запасе есть предыдущая беседа с одним из полицейских-ныряльщиков, которые обнаружили тело. Мы провели это интервью в Торонто, прежде чем полетели на запад. Возможно, я начну с находки тела, а потом вернусь к вопросу: кем была Лиина Раи?

— Мою… мою дочь изнасиловали? — Джасвиндер Раи едва может произнести эти слова, но потребность знать перевешивает его страх перед знанием. Они с Пратимой сидят напротив меня на диване с цветочным узором. Люк примостился на маленьком стуле справа от меня; при своих мощных габаритах он выглядел бы комично, если бы не ужасные новости, с которыми мы пришли. Я чувствую, как он поглядывает на меня. Время только перевалило за полдень, но мы устали. По крайней мере, я устала. Мы рано встали и после морга сразу же направились сюда, чтобы лично сообщить причину смерти дочери Раи.

— Да, есть признаки половой агрессии, — тихо говорю я.

— Что значит признаки? — спрашивает Пратима. Ее голос прерывается; она дрожит всем телом, так что шифоновый шарф у нее на голове трепещет над щеками.

— Некоторые… — я откашливаюсь, — …некоторые вагинальные разрывы, указывающие на грубое совокупление.

Пратима закрывает рот ладонью. В ее глазах блестят слезы. Муж кладет руку ей на колено. Его глаза, угольно-черные и свирепые под красным тюрбаном, впиваются в меня. Его лицо искажается от еле сдерживаемой ярости.

— А после этого нападения ее избили дубинкой, ногами и утопили в реке?

— Мы еще не установили точную последовательность, но да, причиной смерти является утопление. Мне очень жаль.

— Значит… это и было мотивом нападения? — спрашивает Джасвиндер. — Изнасилование?

— Сейчас мы прорабатываем эту предпосылку, — говорю я. — С учетом времени суток и того факта, что Лиина была одна и беззащитна, есть вероятность, что преступление было совершено под влиянием момента. Ваша дочь могла оказаться в неподходящем месте и в неподходящее время.

— Но почему, почему? — причитает Пратима. — Почему моя Лиина… как кто-то мог сделать это?

Она начинает раскачиваться взад-вперед. В ее горле зарождается стонущий звук животного страдания. Мое собственное тело инстинктивно отзывается на эту материнскую реакцию. Я не знаю, что бы я сделала, если бы это была моя девочка, моя Мэдди. Я гляжу на обрамленные фотографии, расставленные на каминной полке. Семейные снимки. Прелестная фотография Ганеша, шестилетнего брата Лиины. А вот и сама Лиина, смотрит в камеру с воинственным выражением. Цвет ее лица темнее, чем у родителей. Ее черные глаза близко посажены по обе стороны крупного носа, который занимает доминирующее положение. Родинка на подбородке.

Пратима следует за моим взглядом. Слезы безмолвно стекают по ее щекам, и я чувствую ее невысказанные слова.

Мы должны были лучше следить за ней, быть более строгими и осторожными.

Я ощущаю внезапный прилив вины за свое облегчение, что это не моя дочь лежит в морге. Потому что это с такой же вероятностью могло произойти с Мэдди. Или с любой из местных девочек.

Я снова откашливаюсь.

— Ничего, если мы зададим вам несколько вопросов? Это поможет нашему расследованию.

— Вы найдете того, кто это сделал, — говорит Джасвиндер. Это не вопрос. Я встречаюсь с его свирепым взглядом.

— Да, найдем. Я обещаю.

Люк ерзает на стуле, и я ощущаю его немой укор. Он бы не стал давать обещание, если бы не знал точно, что может сдержать слово. Но что еще я могу сказать этим родителям?

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы он получил по заслугам, — говорю я и достаю две фотографии из папки, лежащей у меня на коленях. Я кладу их на кофейный столик и поворачиваю к супругам Раи.

Это глянцевые снимки заляпанных илом рабочих брюк и трусиков, которые ныряльщики нашли рядом с телом.

Мать Лиины придушенно всхлипывает и кивает.

— Да, это вещи Лиины. Трусики… «Фрут оф зе Лум». Куплены в «Уолмарте». Они… они продаются в упаковках по три штуки. Я… — ее голос срывается на рыдание.

— Да, — говорит Джасвиндер, взявший инициативу на себя. — А эти камуфляжные брюки, — Лиина почти постоянно носила их. Ей нравились боковые карманы с клапанами.

— Вы можете описать, какая куртка была на Лиине, когда вы последний раз видели вашу дочь?

Мы еще не нашли ее куртку, о которой говорили все, кто видел Лиину у костра. Дайверы не нашли ее в реке, а криминалисты и поисковые группы ничего не обнаружили на берегах Вайакана.

— Это была большая куртка цвета хаки, — говорит Джасвиндер. — Судя по всему, приобретена на распродаже излишков военного имущества. Множество молний и карманов, какое-то цифровое обозначение на переднем кармане. Эта куртка не принадлежала Лиине. Когда я спросил об этом, она ответила, что одолжила ее.

— У кого?

— Она сказала, что у друга, — говорит Пратима и протягивает руку за гигиеническими салфетками.

— Мужская куртка?

— Я бы сказала, что это определенно мужская куртка, — говорит Пратима. — Она была слишком велика для нее, а Лиина не… не была тщедушной девочкой. Она все время сидела на диете, хотела похудеть. Она… она так гордилась, что сбросила вес… — По щекам Пратимы снова текут слезы, и она утирает их салфеткой.

— У Лиины был ухажер? — спрашиваю я.

— Нет, — немедленно и твердо отвечает Джасвиндер.

Я продолжаю смотреть на него.

— Возможно, какой-то мальчик, которым она интересовалась?

— Нет.

Я киваю.

— Мы нашли в воде рядом с Лииной страницы из дневника и маленькую алфавитную записную книжку, лежавшую в левом набедренном кармане штанов. — Я выкладываю на стол новые фотографии с изображением мокрых страниц и рисунков в записной книжке, в открытом и закрытом виде. Книжка узкая, в голубой пластиковой обложке. — Все было влажным, как и страницы дневника, но в лаборатории работают над просушкой, чтобы сохранить как можно больше записей и чернильных рисунков.

Ее мать наклоняется вперед и берет фотографию со страницами из дневника.

— Да, это почерк Лиины. — Она передает снимок мужу и тянется к фотографии записной книжки.

— Это не ее вещь. Я никогда не видела такой книжки.

— Вы уверены? — спрашивает Люк.

Она кивает.

— Есть мысли, кому она может принадлежать? — спрашиваю я.

В глазах Пратимы появляется странное выражение. Она колеблется, потом качает головой.

— Нет.

— Там есть телефонные номера некоторых детей из класса Лиины, — говорю я.