Чтение онлайн

— У твоего отца тогда уже был свой роман на стороне. — Мой голос звучит сдавленно, и я понимаю, что она подловила меня. Я заглотила наживку вместе с крючком, и теперь мое кровяное давление взмывает до небес.

— Выходит, ты поступила правильно? Отец начал встречаться с другой только потому, что ты исключила его из нашей жизни. Нас обоих. Твоя работа всегда находилась на первом месте. А потом началось дело Лиины. Оно было оправданием для тебя. Ты больше заботилась о мертвой девушке, чем о живой семье. Только Лиина, Лиина, Лиина, но на самом деле это был Люк О’Лири — не так ли, мама? Все эти долгие ночи? Оправдания насчет поздней работы как предлог для того, чтобы потрахаться с коллегой. И ты даже не особенно скрывала…

— Мэдди, — предостерегающе говорит Даррен.

Она не обращает на него внимания. Моя дочь вошла в наезженную колею ожесточения и свирепо таращится на меня.

— Твоя собственная подруга и ее мать видели тебя в том переулке. Ты буквально довела отца до пьянства. И ты боишься, что я расскажу об этом Тринити Скотт? Что ты была дерьмовым копом и дерьмовой матерью?

— Боже мой, Мэдди, — говорит Даррен.

— Отвали, — огрызается она.

— Все нормально, я ухожу. — Я поднимаюсь на ноги. Мэдди снова повернулась ко мне спиной и смотрит на две крошечные точки на склоне горы, которая всегда нависает над нашим городом. И над нашей жизнью.

— Первые два эпизода подкаста уже вышли в эфир, — тихо говорю я. — Клэйтон Джей Пелли заговорил.

— Клэй заговорил? — спрашивает Даррен.

Я гляжу на затылок Мэдди.

— Да. Клэй заявил, что он этого не делал. Не насиловал и не убивал Лиину. Он сказал, что убийца все еще где-то здесь.

Мэдди не вздрогнула и даже не пошевелилась. Я достаю из кармана визитную карточку Тринити Скотт и кладу ее на столешницу.

— Их сайт указан на этой карточке. И подкаст можно загрузить на iTunes.

Никакой реакции.

— Не надо меня провожать, — говорю я Даррену.

Когда я открываю входную дверь, то слышу, как Даррен и Мэдди начинают громко спорить на кухне. Выходя наружу, я слышу, как Даррен говорит своей жене, что она могла хотя бы попытаться быть добрее к своей матери. Он говорит, что Мэдди ведет себя неразумно.

Эта история никогда не закончится…

Когда я уезжаю от их безупречного дома в идеальном новом квартале под сенью Чиф-Маунтин, то пытаюсь вспомнить, когда именно все пошло вкривь и вкось. Неужели наши отношения с Мэдди уже начали портиться еще до того, как я приступила к работе над делом Лиины?

Или это случилось из-за того, что сделали с Лииной?

Сейчас почти 17:30, и мы с Люком ждем в автомобиле без опознавательных знаков у паромного причала Лорел-Бэй. Мы видим огни маленького парома, плывущего в мглистой темноте. Дождь продолжает тяжело барабанить по крыше. За нами начинается провинциальный парк Твин-Фоллс, откуда доносится грохот водопада.

— На завод нельзя добраться по дороге? — спрашивает Люк.

— Нет. В двадцатых годах вокруг него был поселок со своей школой, но члены семей давно переселились оттуда.

Паром дает гудок, когда приближается к причалу. Опускается трап, и пешие пассажиры начинают выходить на берег. Они маленькими группами движутся к автостоянке. Несколько рабочих носят тюрбаны, другие — комбинезоны и бейсболки или выцветшие джинсы с подтяжками, клетчатые рубашки и теплые куртки. Некоторые несут с собой коробки для ленча и выглядят усталыми в свете фонарей. Особенно старые трудяги. Молодых легко отличить: их походка все еще сохраняет упругость. Эти фабричные рабочие отражают демографические изменения в нашем городке, где новые иммигранты смешиваются с уроженцами Британской Колумбии и пополняют кадровый состав лесозаготовительной и железнодорожной промышленности.

— Это он. — Я надеваю фуражку и указываю пальцем. — Высокий парень с темными волосами.

Дарш Раи на целую голову возвышается над остальными. В свете фонарей его влажные от дождя волосы кажутся глянцевитыми. Мы выходим из автомобиля и направляемся к нему. Он идет к стоянке, где рабочие оставляют свои автомобили.

— Дарш! — окликаю я.

Он останавливается и поворачивается к нам. Эмоции волнами пробегают по его лицу, когда он понимает, что это я — полицейская, обнаружившая его мертвую кузину. Он бросает взгляд на Люка, и я знакомлю их.

— Вы приехали насчет Лиины? — Дарш выглядит озабоченным. — Уже получили результаты вскрытия?

— Мы можем поговорить в более сухой обстановке? — спрашиваю я.

Он колеблется.

— Как насчет этого? — Люк указывает на стол для пикника под деревянным навесом у портового кафе. Я покупаю кофе, и мы рассаживаемся под крышей, слушая шелест дождя, пока другие рабочие садятся в автомобили и разъезжаются по домам. Здесь рев водопада становится еще громче.

— Вы узнали причину смерти? — спрашивает Дарш.

— Мы еще не получили официальный отчет, но Лиина утонула, — говорю я. — Вернее, ее утопили. Мне очень жаль, Дарш.

— Ее утопили, — тихо повторяет он. Его глаза блестят в отраженном свете. — Почему кто-то утопил мою маленькую двоюродную сестру? — Он стискивает зубы. — Ее изнасиловали?

— Есть травмы, которые согласуются с сексуальным насилием, — отвечаю я. — Мы ждем лабораторных результатов, чтобы удостоверить наличие мужского семени.

Дарш кладет кулаки на пластиковый стол и плотно сжимает губы. Он смотрит в сторону. Я вижу, как пульсирует жилка у него на шее. Его мышцы напряжены — настоящий образ сдерживаемой боли и ярости. Мощный, горячий юноша сейчас похож на бочонок с порохом. Его вспыльчивость почти физически ощущается во влажном воздухе.

— Дарш, — Люк наклоняется вперед и кладет локти на стол, — нам нужно задать вам несколько вопросов. Это нормально?

— Конечно. Задавайте.

— Вы были близки с вашей кузиной?

Он кивает и снова смотрит в сторону, стараясь овладеть собой. Потом медленно поворачивается к нам.

— Люди не понимали Лиину.

— Как так?

— Она всего лишь хотела нравиться другим. Хотела, чтобы ее уважали, может быть, немного восхищались ею.

— Это Лиина вам говорила? — спрашивает Люк.

Дарш эхом повторяет слова Пратимы о ее дочери. Я отдаю вопросы на усмотрение Люка. Пусть он составит представление о Дарше Раи.

— Она никогда не выражалась именно так, — говорит Дарш. — Но это было очевидно. Сразу можно заметить.

— Потому что она хотела получить новые модные кроссовки?

Он прищуривает глаза.

— Кроссовки «Найк»? Те, которые я ей купил? Те, которые вы нашли на берегу вместе с окровавленными носками Лиины? — Его голос становится громче. — Вы думаете, я имею какое-то отношение к ее смерти? Вы к этому клоните?