Чтение онлайн

Мириам Паллорино сидела у первой скамьи в своем инвалидном кресле, одетая, как и подобает матери новобрачной, в нежно-сиреневое платье. Она сияла от радости, вновь оказавшись в своем любимом католическом соборе и словно бы вспомнив веру, так поддержавшую ее когда-то.

Мэддокс улыбнулся, когда Энджи с отцом приблизились к алтарю. От этой искренней улыбки загорелись синие глаза, в которых читались любовь, восхищение и гордость за то, что у него будет такая жена.

Джозеф Паллорино вложил руку Энджи в сильную ладонь главного детектива убойного отдела, ее любимого сержанта Джеймса Мэддокса.

Музыка стихла, и в соборе стало абсолютно тихо.

Отец Саймон торжественно соединил их священными узами брака. Новобрачные обменялись клятвами, и священник сказал:

– Теперь можете поцеловать невесту.

Когда Мэддокс поцеловал Энджи в губы, старый орган заиграл начальные аккорды «Аве, Марии». Джозеф Паллорино выкатил кресло с Мириам к хору и подал ей микрофон. Она взяла его дрожащей рукой и с большим чувством запела гимн удивительно чистым меццо-сопрано. Хор подхватил, и женские голоса наполнили старинный собор. Энджи благоговейно слушала, сдерживая дрожь глубокого волнения.

Мэддокс шепнул ей на ухо:

– Ты только не ускоряй ту часть, где «пока смерть не разлучит нас».

Энджи рассмеялась, переполняемая чувствами. Гимн, который раньше будил в ней странные, темные воспоминания, отныне и навсегда будет ассоциироваться с радостным обещанием будущего.

Новобрачные вышли из собора под солнечный свет, и тут же вверху празднично зазвонили колокола. Их звон разносился по городу, эхом отражаясь от стен домов, а с вишневых деревьев сеялись, кружась, легкие лепестки.

Полицейские в парадной форме выстроились на каменных ступенях, вытянули руки с корзинками, и пригоршни цветочных лепестков взвились в воздух салютом, падая на Энджи и Мэддокса весенним снегом и устилая тротуар возле собора розово-белым ковром.

Не обошлось и без вездесущих журналистов – там и сям засверкали вспышки фотоаппаратов, но на этот раз заголовки будут кричать о счастливом событии у бывшей сотрудницы полиции, вернувшей родителям «дочь города» Аннелизу Йенсен.

Мэддокс взял жену за руку. Его глаза сказали ей все без слов. Любовь.

Может, в жизни важна не только правда. Может, в самой сути, в сердце всего человеческого, даже в темноте, живет любовь.

Среда.

Пять дней до Дня благодарения.

В библиотеке стояла тишина. Только четыре часа пополудни, а на улице уже стемнело. Низкие облака и мелкий дождь с северо-запада Тихого океана окутали город, поток машин как будто расплывался за залитыми дождем окнами.

Он пересек границу с Канадой в пункте пропуска Пис-Арч около полудня, воспользовавшись картой NEXUS [22] .

И вот теперь он сидел у компьютера в глубине длинного зала, низко надвинув на лоб козырек бейсболки. Его одежда была намеренно неброской: джинсовый костюм, рабочие ботинки. Он выбрал Ист-Энд, потому что это было место синих воротничков и безработных бродяг, людей с улиц, бездомных, тех, кто провалился в трещины общества. С таким пейзажем он мог слиться без всяких усилий, как самец оленя сливается с сухими зарослями.

Он открыл свою страницу в социальной сети и поискал новые посты.

Ничего свежего. Или, по крайней мере, того, что интересовало его.

Он кликнул на другую страницу, потом еще на одну. Ответов на посты, которые он оставил два дня назад в Портленде, по-прежнему не было. Перед выходом с каждой страницы он набирал вот такое сообщение:

«Ищу биологических родителей. Мне одиннадцать лет. Я родилась 17 июля в Уотт-Лейк, Британская Колумбия…»

Для своего профиля в соцсетях он загрузил фотографию темноволосой девочки, которую скопировал в «Фейсбуке» какой-то мамаши. Найденный снимок он использовал для всех сайтов, на которых приемные дети искали своих биологических родителей. Месяцем раньше его выпустили из тюрьмы в Аризоне, и весь месяц он постоянно посещал эти сайты.

Он освоил компьютер, пока отбывал наказание за непреднамеренное убийство. От сокамерника он узнал, насколько распространенными стали и такой поиск, и страницы воссоединения в соцсетях. В заключении у него не было доступа в Интернет, но сразу после выхода на свободу он немедленно начал искать во Всемирной паутине Сару Бейкер. За последние восемь лет он не обнаружил ни одного упоминания о ней. Да, были женщины с таким именем и фамилией, но ни следа той Сары, которая была нужна ему. Бесконечные газетные статьи, репортажи о ней – все как будто резко прекратилось восемь лет назад, как будто ее стерли с грифельной доски.

Как будто Сара Бейкер просто перестала существовать.

Или она изменила имя и внешность, пытаясь спрятаться.

И вот тогда он начал проверять сайты усыновления.

На этих страницах со свободным доступом приемные дети всех возрастов и родители детей, отданных на усыновление, искали и находили биологических родственников. Он прочел комментарии экспертов, которые утверждали, что, хотя этот новый феномен делал семьи более прозрачными, он же породил новые проблемы. Появились ловушки, с которыми уполномоченные структуры пока еще не научились справляться.

Для него это был сладкий сон охотника.

При каждом удобном случае по дороге к границе он заходил в библиотеки и интернет-кафе. Оставлял посты. Расставлял приманки, словно хрупких сухих мух на поверхности киберпрудов и водоворотов, где его добыча могла скрываться в тени, держась против течения. Он пребывал в ожидании.

В поисках… Он застыл. Строчка привлекла его внимание.

«Мать ищет одиннадцатилетнюю дочь».

Он мгновенно кликнул на эту строчку. Не то… Другая дата рождения. Другая внешность. Он потер усы: краска для волос вызвала раздражение на коже. Все это было игрой наугад. Возможно, она уже воссоединилась с ребенком. Или ничего не хотела знать о нем. Может быть, она замужем и счастлива, научилась жить дальше. Или умерла.