Чтение онлайн

– Вот как… Ладно, спасибо. – Оливия попятилась, развернулась и деревянным жестом толкнула дверь.

Должно было существовать простое объяснение, но мозг внезапно отказался ей служить. В голове вертелись слова Коула.

«Будь осторожна, Лив… Я не верю в совпадения…»

Предупреждение неожиданно показалось зловещим. Но он не успел объяснить свои слова. Оливии захотелось спросить, что он имел в виду.

На крыльце сгустились тени. Юджин взялся за дверную ручку, удивившись до крайности, когда дверь оказалась не запертой. Его дичь по-прежнему вела себя слишком смело. Ему стало не по себе. Неужели она все еще не получила посланную им приманку? Газету? Почему она не стала боязливой? Ничего, у нее еще будет время испугаться.

Ветер усиливался, деревья гнулись и стонали. Он вошел в дом, привыкая к темноте комнаты. Тревога вернулась, когда он вспомнил, что Сара рыбачила в лодке с девочкой и ее отцом. Все было не совсем таким, каким казалось на первый взгляд. Ребенок вызывал тревожные мысли о собственной матери. И хотя Юджин не узнал в отце копа из Уотт-Лейк, ему надо было обдумать ситуацию.

Кто был добычей и кто охотником?

Кровь забурлила от настойчивого желания.

Юджин нашел спальню Сары, вошел туда, слегка приоткрыв рот, вдыхая ее запах. Пробуя на вкус. Заново знакомясь с ней. Он подошел к кровати. За окном скрипели на ветру ветки. Юджин замер, прислушиваясь, не раздадутся ли приближающиеся шаги. Никто не пришел.

Он взялся за покрывало.

Ким поставила одну тарелку с черничным крамблом перед Коулом, другую – перед его отцом.

– Какая муха тебя укусила? – проворчал Майрон, когда Ким отошла.

– Я не доверяю Бертону. – Коул взял ложку и зачерпнул мороженое.

– Не похоже, чтобы он собирался сбежать с нашим фамильным серебром.

– Есть что-то странное в том, как он смотрит на Оливию. – Коул взглянул на отца.

Тот внимательно посмотрел на сына, потом нахмурился, кустистые брови низко нависли над глазами.

– Что в этом странного?

– Именно Бертон оставил в офисе газету с именем Оливии и с приманкой внутри, которая ее так напугала. Приманка рассчитана на крупного стальноголового лосося. Для местной форели она не годится.

– Ну и? – В затуманенных выпивкой глазах старика засверкали искры интереса.

– Совпадение странное, только и всего. Бертон приезжает в Броукен-Бар именно в тот момент, когда становится известно о женщине, найденной повешенной в лесу. Это пугает Оливию, у которой тоже есть шрам на шее. Потом он оставляет газету с ее именем, написанным над заголовком этой истории.

Большего Коул сказать не мог, не раскрывая прошлого Оливии. Только она сама могла рассказать об этом.

– Мне это не кажется особенно опасным.

– Ты видел, как отреагировала девочка на слова отца о том, что он занимался системами безопасности. У нее и глаза вытаращились, и нож упал. Потом она заговорила о притворстве. Думаю, этот тип лжет.

– Думаю, это ничего не значит, – пробормотал себе под нос Майрон. – Всего лишь совпадение.

– В том-то и дело. – Коул вздохнул. – Я не верю в совпадения.

– Тогда что ему нужно, по-твоему? Что тебе подсказывают интуиция журналиста и умение наблюдать и делать выводы?

Коул поднял бровь.

– Я не знаю, – тихо ответил он.

Отец узловатой рукой покрутил виски в стакане, несколько капель упали на льняную салфетку, словно кровь.

– Ты что-то выяснил о ее прошлом, верно? – сказал отец слегка заплетающимся языком. – Что-то такое, о чем ты мне не говоришь.

Коул не ответил. Он потянулся за своим стаканом, отпил глоток.

Майрон долго смотрел ему в глаза.

– Что-то изменилось. Что ты узнал? Ты собираешься мне рассказать?

– Нет.

Старик сделал большой глоток и тяжело вздохнул.

– Она сама должна об этом рассказать, – объяснил Коул. – Это не моя тайна.

– Но ты же ей поможешь, так? Ты проследишь за тем, чтобы с ней ничего не случилось, чтобы она сама управляла ранчо?

Какая-то эмоция – что-то близкое к любви – захватила Коула, когда он заглянул в слезящиеся глаза отца и увидел невероятную серьезность в осунувшемся лице старика. И ему стало отчаянно стыдно, когда он подумал о Форбсе, о Джейн, о том документе, который он подписал. Память вернула Коула к крупной ссоре с отцом тринадцать лет назад, когда Майрон снова обвинил его в том, что он убил мать и брата, разрушил семью и ранчо.

Все это вдруг показалось далеким. Глупым. Коулу следовало тогда понять, что отец попал в ловушку собственного горя. Что он не способен простить сыну грехи, не способен хотя бы попытаться двигаться вперед. Теперь-то Коул понимал, что мог бы подойти к этому иначе.

И у него мгновенно появилась новая цель. К черту поврежденный телефонный кабель. Завтра же утром он поедет в город, найдет Клейтона Форбса и проведет на песке свою линию сражения.

– Ранчо будет в безопасности, – спокойно ответил Коул. – Я сделаю для нее все, что смогу.

Отец долго и пристально смотрел на него, потом резко развернул свое кресло и покатил по направлению к холлу.

– Я иду спать, – бросил он через плечо.

Коул вскочил.

– Подожди, давай я помогу.

– Только через мой труп. Зак! – рявкнул старик. – Зак, увези меня отсюда к чертовой матери.

Коул смотрел, как Зак выкатывает отцовское кресло в холл и подъезжает к лифту. И словно волны во время прилива, в сердце бились боль, сострадание, любовь – весь этот незнакомый коктейль чувств.

– Из-за чего сыр-бор?

Коул развернулся и увидел Оливию. Она снова застала его врасплох. Он постарался придать лицу нормальное выражение.

– Он просто вел себя как дурак.

– Будь с ним помягче. Это все лекарства.

– Перестань за него извиняться.

Она посмотрела ему в глаза.

– Нальешь мне выпить? – попросила Оливия. – Я бы не отказалась от стаканчика, и мне необходимо тебя кое о чем спросить.

Тори быстро шагала в темноте под порывами ветра, она не хотела, чтобы отец догнал ее, сердце гулко стучало в груди. Кожа горела.

В кустах рядом громко треснула ветка. Что-то большое шевельнулось там. Тори в ужасе застыла на месте. На небе переливалось северное сияние. Ветер шевелил листья. И тут на лужайку выбежал отец.

Треск раздался снова, как будто крупный зверь продирался сквозь сухие кусты и листья. Медведь или олень.

Отец положил руку на плечо Тори.

– Кто здесь? – повелительно спросил он, поднимая другую руку к кобуре.

Налетел ветер. В воздухе закружились листья. Больше в кустах никто не шевелился.