Чтение онлайн

– Я понимаю, о чем ты думаешь, но она не вырастет похожей на него.

Сержант не смог сказать «нет». И, когда он приехал в Форт-Тэпли и его жена вложила в его большие сильные руки только что удочеренную девочку, его захлестнули эмоции. Мир внезапно изменился, стал большим и просторным. Сержант вдруг понял, что эта человеческая капелька, лежащая у него на руках, была воплощением невинности и уязвимости. Она была квинтэссенцией причин, по которым он пошел работать в полицию, захотел быть копом.

Защищать и оберегать. Не дать причинить боль невинному. Справляться с плохими парнями.

И в этот день сержант дал обещание своей маленькой дочке. Он поклялся крошечному, невинному, уязвимому существу у него на руках.

– Я поймаю его, – прошептал он. – Я найду этого типа с берега реки, сколько бы времени мне ни пришлось на это потратить. И обязательно убью его…»

Тори откинула одеяло и бросилась в ванную. Желудок свело судорогой, но рвоты не было. Только сухие спазмы, от которых болел живот и саднило горло. Дрожа, она умылась холодной водой, спустила воду в унитазе.

Тори стояла в ванной комнате, босиком на холодном полу, и смотрела на себя в зеркало. В собственных глазах она увидела страх. Посвящение из рукописи матери крутилось у нее в голове.

«Посвящается моей дорогой Тори. Эту историю ты прочтешь, когда будешь готова…»

Тори затрясло. Страх и смущение терзали ее мозг, и она почувствовала новый приступ тошноты.

Вернувшись в свою комнату, Тори торопливо оделась, надела куртку и шапку, взяла ридер и тихонько выскользнула в гостиную. Повернув ручку двери, Тори дождалась, когда отец снова захрапит, и вышла из домика. Все вокруг было холодным и укутанным в разнообразные оттенки серого. Мягко кружился снег. Она спустилась по ступенькам и побежала по траве, все быстрее и быстрее, пока у нее не заболело в груди.

Гейдж поставил чайник на огонь и присел на корточки, чтобы открыть дверцу печки. Он положил поленья на угли и разворошил их. Когда пламя занялось, Гейдж закрыл маленькую дверцу с окошком из дымчатого стекла.

– Тори! – позвал он, собираясь заварить чай.

Тишина.

Гейдж застыл, неожиданно ощутив пустоту в домике. Он немного встревожился.

– Тори, где ты? – Гейдж распахнул дверь в ее спальню. Комната была пуста. Куртки и сапог дочки не было.

– Тори!

В ванной комнате ее тоже не оказалось.

Бертон запаниковал.

Тори исчезла. На улице холодно, идет снег. Почему она ушла? Куда она могла пойти? Он приказал себе сосредоточиться, пока не начал снова слышать голоса в голове. Возможно, все в порядке. Он проспал слишком долго. Честно говоря, он спал так, словно накачался снотворным. Его здоровье ухудшалось. И он понимал это. Болезнь постепенно овладевала им. Должно быть, Тори отправилась в большой дом в поисках завтрака или компании.

И тут Гейдж увидел на столе газету. Она была открыта на странице со статьей о схожести убийства у реки Биркенхед и убийств в Уотт-Лейк. Он точно помнил, что запихнул газету на полку. Он распахнул дверь домика, обвел взглядом поросший травой берег озера, воду, причал. В холодном воздухе кружились снежинки. Облака висели низко, небо было темным. Между деревьями клубился туман.

– Тори!

Кемпинг. Этот мужчина, о котором она говорила… Она могла пойти к нему! Гейдж проверил оружие, зашнуровал ботинки, схватил куртку и торопливо вышел на улицу.

В голове раздавались голоса, они кружились и смеялись вместе со снежинками.

«Что ты наделал? О чем ты думал, когда привез ее сюда? Он добрался до нее! Он ее забрал! Ты привез ее прямо к нему в лапы… Это он заманил тебя…»

Гейдж развернулся, прижав ладони к ушам.

– Тори! Где ты?

Он побежал, споткнулся, но устоял на ногах. Он должен держаться. Ему нужно добраться до машины и доехать до кемпинга.

Коул вел машину по главной улице Клинтона. Он искал здание корпорации Форбса. На подъезде к городу Коулу удалось дозвониться Форбсу на мобильный. Форбс сказал, что будет в офисе, хотя это воскресенье и канун Дня благодарения, когда многие семьи предпочитают собраться вместе, чтобы приготовить праздничную еду. В городе снегопад только начался, так как Клинтон был ниже над уровнем моря, чем ранчо. Улицы украшали оранжевые с голубым баннеры с надписью «Форбса в мэры – голосуйте за рабочие места, производство, развитие, туризм».

Он нашел здание на углу Мейн-стрит и Поплар-стрит, въехал на парковку возле расположенного по соседству старого музея, в котором были собраны экспонаты времен золотой лихорадки. В окне офиса Форбса были выставлены рисунки масштабного строительства. Коул оставил отцовский «Додж» на парковке и, плотнее кутаясь в пуховик, подошел к окнам. Коула охватило изумление, когда он понял, что изображено на рисунках и планах. Это был бутик-отель категории люкс и частная клиника пластической хирургии прямо на берегу озера в Броукен-Бар, на месте существующего кемпинга. Вокруг главного здания клиники располагались коттеджи пациентов. На другом здании была надпись «СПА», еще на одном – «дорогой ресторан», а еще на одном – «фитнес-центр». Коул присвистнул. Проект был впечатляющим…

В тексте под рисунками говорилось о том, что частная клиника привлечет «гостей» со всего мира, которые будут прилетать на самолетах или приезжать на автомобилях. Им предложат «лечение» и «чистый, сельский воздух Карибу», и они смогут восстанавливаться в уединении отдельных коттеджей. «Медицинский туризм» был главной приманкой. Гостям предложат прогулки верхом, плавание, наблюдение за птицами, походы с инструктором, а зимой желающих будут ждать катание на санях, прогулки на снегоступах и катание на лыжах по пересеченной местности. В Коуле зашевелилось раздражение.

Он подошел к другому окну, в котором стояли рисунки с изображением остальной части его семейного ранчо, разрезанной на вытянутые участки по несколько акров, одни – на берегу озера, другие – с видом на него. Цены на самые маленькие участки превышали миллион долларов.

Что, черт подери, Джейн заставила его подписать? Это? У его отца случился бы сердечный приступ, если бы он увидел это дерьмо. Неужели Форбс уже принимает депозиты за продажу земли, которую у него нет права продавать?

Коул толкнул стеклянную дверь, ведущую в корпорацию Форбса. Внутри все было в приятных голубых тонах. Следующее потрясение ожидало Коула, когда он увидел женщину за столом секретаря.

– Амелия? – изумленно спросил он.

Она подняла глаза, улыбнулась, потом ее глаза расширились, и она вскочила на ноги.

– Коул? Боже мой, я… Как поживаешь? Что ты здесь делаешь? – Ее щеки порозовели. – Господи, поверить не могу. Я читала все твои книги. Видела твои фильмы.