Чтение онлайн

Внезапно появляются дети, поочередно вылетая на велосипелах. Они покрыты грязью и промокли от дождя. Женщины шарахаются в панике. Они как будто попали в ловушку между мною и своими детьми.

Я вижу Куинн и бегу к ней, хватаюсь за руль ее велосипеда, прежде чем она успевает остановиться. Я выдавливаю улыбку.

– Эй, как ты?

Куинн спешивается и снимает шлем. Она озадаченно смотрит на меня.

– Давай уйдем от дождя. – Я начинаю тихо подталкивать ее велосипед, и мы направляемся к автомобилю. Мое сердце бешено стучит в груди, в горле пересохло. Куинн приходится бежать, чтобы удержаться вровень со мной.

– Сука! – кричит кто-то нам вслед. – Отправляйся в ад, Рэйчел.

Краем глаза я вижу, как Брэнди направляется к группе женщин с девочками Беппи позади нее. Они сближают головы и о чем-то шушукаются. Брэнди смотрит в нашу сторону. Должно быть, она удивлена, что у меня не нашлось времени побеседовать с ней и сказать, что я забираю Куинн, но мне все равно. Я просто хочу увести девочку подальше от этих кликуш.

– Почему они так вопят? – ошеломленно спрашивает Куинн, вышагивая рядом со мной. – Почему они так назвали тебя?

Я изображаю очередную фальшивую улыбку.

– Ты имеешь в виду то слово, которым назвала меня раньше?

– Я не хотела! – протестует Куинн.

– Уверена, что и они не хотели. Давай быстрее.

Дождь превратился в ливень. Я промокла до костей.

Когда мы подходим к автомобилю, Куинн замечает Джеба на месте водителя и останавливается.

– Он здесь? Ты привезла его?

– Он хотел посмотреть, где ты катаешься.

– Правда?

– Да.

Она радостно улыбается, и я вдруг хочу, чтобы все закончилось хорошо. Я хочу видеть ее счастливой и радостной. Я хочу, чтобы мы все наконец могли жить в мире и покое.

Мы подходим к автомобилю. Джеб выходит наружу, берет у меня велосипед и загружает в багажник.

– Что случилось? – спрашивает он. Его глаза потемнели от тревоги. – Похоже, ты поссорилась с этими женщинами.

– Они обозвали Рэйчел… плохим словом, – шепчет Куинн.

– Эй. – Он ерошит ее влажные кудри и открывает заднюю дверь. – Забирайся внутрь.

Она лезет на заднее сиденье. Джеб закрывает дверь.

– Что там случилось? – снова спрашивает он.

Я протягиваю руку к пассажирской двери.

– Потом. Давай уедем отсюда. Я не хочу, чтобы Куинн услышала об этом.

Он выезжает на дорогу, но продолжает коситься на меня. Я откидываю со лба промокшие волосы. Мои руки мелко дрожат. Я наконец понимаю, что значит выйти из себя и испытать слепую ярость, действовать без всякой логики. Теперь я могу понять, почему маленький Джеб набросился на своего отца.

Грохот раздается прямо над нами, зазубренный желтый зигзаг пронзает небо. Стеклоочистители работают на предельной скорости, но едва справляются с дождем.

– Джеб, – произносит Куинн на заднем сиденье.

Он напрягается и смотрит на меня.

– Ты придешь на ужин?

– Да, – отвечаю я. – Да.

Он едет молча, но энергия волнами исходит от него. Время от времени он поглядывает на мои руки, которые я прижимаю к мокрым джинсам, чтобы скрыть дрожь.

Пока я снова варю спагетти, поскольку никто не позаботился о других продуктах, Куинн расставляет тарелки. Джеб подходит к мне сзади. За шумом вытяжки, втягивающей пар от кипящей кастрюли, он шепчет мне на ухо:

– Что ты сказала этим женщинам? Что случилось в детском лагере для велосипедистов?

– Они знают, – тихо отвечаю я, помешивая макароны. – Все в городе знают, что ты ее отец. Лили назвала ее «дьявольским отродьем» мне в лицо.

Он застывает на месте. Я нервно гляжу на него.

– Трэй. Он это сделал?

Я не отвечаю. Меня пугает ярость, сверкающая в его глазах.

– Господи. Я же сказал тебе, этот парень…

– Хватит. Она услышит тебя.

– Ты не сказала мне сразу, что он знал о ней, – рычит он мне на ухо.

– А ты не спрашивал, правда? Ясно, что он знал. Я собиралась выйти замуж за него, а ты сидел в тюрьме и предположительно не знал даже пол твоего ребенка, уже не говоря о том, к кому она попала.

Я сердито размешиваю макароны, не обращая внимания на горячий пар, бьющий в лицо.

– Кроме того, ты не сказал мне о своих подозрениях, что Эми была убита, и о том, что, что пожар в доме моей сестры был умышленным поджогом. Ты мог бы сообщить мне, что настоящий убийца находится где-то здесь.

– О чем это вы? – спрашивает Куинн, подошедшая сзади. Мы оба вздрагиваем.

Девочка смотрит на нас, и озадаченность на ее лице сменяется тревогой.

– Ничего особенного, Куинни, – оживленно говорю я, передаю ложку Джебу и веду ее к столу. – Мы спорили о том, стоит ли добавлять острый соус.

– Я ненавижу острый соус в спагетти.

– Вот и я ему сказала.

– Ты говоришь неправду. Вы ссорились.

– Садись. – Я отодвигаю стул. – Джеб принесет макароны.

Радио работает, и отовсюду поступают срочные сообщения о пожарах. Южный склон Маунт-Баррен агрессивно пожирает огонь. Надвигается второй грозовой фронт, и, похоже, положение может только ухудшиться. Я беру на заметку включить полицейский сканер и настроиться на каналы экстренных служб, как только мы покончим с едой. Всегда есть шанс, что ветер снова переменится, а мы находимся в хорошем месте, под защитой ледникового озера. Надеюсь, все будет в порядке. Дождь барабанит по металлической крыше, смывая грязь на стены.

Джеб приносит спагетти и тяжело опускает кастрюлю на стол. Кажется, у него вот-вот пойдет дым из ушей. Я почти вижу, как мелькают его мысли.

Я наполняю тарелку и ставлю перед Куинн.

– Почему мои настоящие родители отказались от меня? – спрашивает Куинн.

Я цепенею. Мой взгляд перескакивает с нее на Джеба. Он клацает вилкой.

Теперь она хочет поговорить об удочерении?

– Что со мной было не так? Кем они были?

Над домом раздается раскат грома. Я морщусь, когда свет начинает мигать. Электричество может отключиться в любую минуту.

– Наверное, сейчас не лучшее время говорить об этом, – начинаю я.

– Ты сама говорила, что нам полезно беседовать друг с другом. А теперь ты не хочешь ничего рассказывать?

Мы с Джебом обмениваемся паническими взглядами. Я откашливаюсь и говорю:

– Неправильно называть их «настоящими родителями», Куинн. Они называются «биологическими родителями». София и Питер точно так же были твоими настоящими родителями, как и биологические родители. Просто немного по-другому.

– Почему меня отдали в приемную семью? – Ее голос начинает дрожать.