Чтение онлайн

Какое-то время он молчит. Я слышу, как он пишет в своем блокноте и переворачивает страницу.

— Ваша дочь тоже заслуживала смерти, Элли?

Во мне закипает ярость. Я нахожусь на волоске от того, чтобы подхватить сумочку и выйти из комнаты. Но я также понимаю, что стоит на кону: вердикт о виновности или невиновности. Это не предмет для торговли. Я должна делать все, чтобы помочь моей защите выиграть это дело.

— Она была слишком маленькой, — тихо говорю я. — Слишком невинной.

— А как насчет вашей матери?

Мое сердце замедляет ход, и я говорю:

— Моя мать умерла, когда мне было девять лет, доктор. Ее смерть не имеет отношения к этому суду.

— Это сказалось на вашей психике, Элли. Девять лет — очень ранний возраст для утраты матери. Такие события формируют нашу личность, и это имеет большое значение на суде. Все, что может быть использовано против вас, будет использовано.

«Горе может быть чудовищем, которое поглощает человека и губит его. Я это знаю. Мне говорили об этом раньше».

На лужайке за окном девочка падает с качелей. Мать бежит к ней, падает на колени, обнимает девочку и гладит ей голову, утешая ее.

Мои мысли возвращаются к Хлое. К тому, что мы могли иметь. Я думаю о том, чего не получила с моей собственной матерью. О том, как мой отец пренебрегал мною до ее смерти и даже больше — после этого. Ярость снова вскипает в животе и поднимается к пищеводу.

Психолог шевелится; я слышу, как скрипит кожаная обивка его эргономично сконструированного офисного кресла.

— Не хотите ли рассказать мне, что вы помните о смерти вашей матери, Элли? Вы были дома вместе с ней, когда она умерла от передозировки снотворного?

Я резко поворачиваюсь к нему:

— Значит, вот что они собираются сделать? Найти дыры в моей психике? Разбередить старую боль? Расстроить меня и заставить говорить то, что они хотели бы услышать, как вы делаете сейчас?

Но по выражению его лица я вижу, что моя реакция, моя отчужденность и внезапный гнев уже сказали ему большую часть того, что он хотел узнать.

Я скрываю свои тайны.

Но разве все мы не делаем этого?

Через неделю после моего унизительного визита в отель «Хартли Плаза» я остановилась на красный свет на городском перекрестке, отвлекшись на мысли о недавней встрече насчет возможной работы. Я несла на лямке за плечом большое прямоугольное портфолио с моими работами. На улице уже начало темнеть, и с низко нависшего неба моросил промозглый дождь. Маленькая девочка, стоявшая рядом, посмотрела на меня снизу вверх. Она наклонила голову и застенчиво улыбнулась.

Улыбка Хлои.

Мое сердце остановилось, потом как будто сложилось внутрь. У меня подогнулись колени, и я едва удержалась на ногах. Девочка крепко держалась рукой в рукавичке за руку ее матери.

Это могла быть моя дочь. Эта мать могла быть мною. Сейчас Хлое было бы пять лет… если бы она осталась в живых. Я могла бы до сих пор оставаться вместе с Дугом, в нашем старом доме. Хлоя бы только начала ходить в дошкольный класс по загородной дороге. Я могла бы стоять здесь прямо сейчас и держать ее за руку, собираясь перейти улицу и встретиться с Дугом в его юридической фирме, расположенной лишь в одном квартале отсюда. Мы бы встретились с Дугом во время его перерыва на кофе.

Светофор переключился на зеленый. Мать потянула девочку за собой, и они пошли через улицу вместе с другими пешеходами. Я не могла сдвинуться с места. Я попала в складку времени. Было так, как будто я заглянула в параллельную вселенную и увидела, какой была бы моя жизнь, если бы в тот день я не отпустила руку Хлои среди волн.

Я как-то смогла выйти на дорогу, но светофор уже переключился. Велосипедист едва не врезался в меня и вильнул в сторону оживленного движения. Автомобиль круто обогнул его и загудел.

— Чертова сука! — прокричал велосипедист через плечо. — Куда ты поперлась на красный свет?

Тяжело дыша, я попятилась на тротуар. Охваченная мгновенной паникой, я сжимала и разжимала руки в перчатках.

«Сосредоточься, Элли. Не делай этого снова; только не теряй рассудок. Все пройдет. Это был провоцирующий фактор, триггер ПТСР [113] . Твой терапевт объяснял, как это устроено».

Я развернулась и пошла по тротуару в ту сторону, откуда пришла. Никакого плана, просто шагай. Быстро. Сосредоточься на ритмичном стуке каблуков. Старайся дышать глубоко и размеренно. Я шла с опущенной головой, не глядя на лица прохожих. Щеки жарко горели. Дождь пошел сильнее, и я решила направиться в книжный магазин возле Гэстауна. Немного посидеть там. Рядом с книжным есть еще винный магазин. Потом я зайду туда и куплю домой пару бутылок. У меня еще остались таблетки; можно принять одну. Расслабиться и как следует выспаться. Завтра все придет в норму.

Я свернула за угол. И застыла.

Мужчина на тротуаре передо мной быстро шел по улице, ведущей под уклон. Мое внимание прежде всего привлекли его светлые волосы, густые и блестящие. Как маяк.

Мартин?

Он носил пальто, подогнанное по фигуре, и держал в руке чемоданчик. Люди расступались перед ним, словно он был черной акулой в море серых оттенков. Он стремительно удалялся от меня.

Мое сердце гулко забилось в груди, во рту пересохло.

Я пустилась бежать, расталкивая людей, выходивших из автобуса. Мартин свернул за угол дома и скрылся из виду. Тяжелое портфолио прыгало у меня на спине, ударяя по плечам и задевая прохожих, ругавшихся на меня.

Тяжело отдуваясь, я свернула за угол и остановилась. Моросил мелкий дождь. Потом я снова заметила его. Он находился на полквартала впереди, где тротуар был почти пустым. Я поспешила следом, даже не задумываясь о том, почему я бегу за ним или что я собираюсь сказать, когда догоню его. Если это вообще был он.

Он остановился на перекрестке передо мной в ожидании, когда проедут автомобили. Потом он повернулся и посмотрел прямо на меня.

Я замерла.

Это был он, определенно он. Я вскинула руку в перчатке. Но он глядел мимо меня, сквозь меня, и его лицо оставалось бесстрастным.

— Мартин! — крикнула я и помахала рукой. — Мартин!

Он оглянулся через плечо, словно недоумевая, к кому я обращаюсь. Потом пересек улицу и исчез у входа в подземную автостоянку.

Потрясенная, я медленно опустила руку. Я была уверена, что это он. Или… может быть, я ошибалась?

Я поспешила вперед и остановилась возле края бетонного пандуса, ведущего в темные недра автостоянки. Оттуда пахнyло холодом и сыростью. Немного помешкав, я спустилась по пандусу на первый подземный уровень и обогнула выпуклую бетонную стену. Оттуда я могла видеть через проем второй подземный уровень. Мартин. Он остановился рядом с «Субару Кросстрек» оранжевого цвета. Я уже собиралась спуститься дальше, когда дверь «субару» распахнулась со стороны водителя.