Чтение онлайн

— Я знаю, что не могла выпить все это вино, Мартин.

Он ничего не сказал и даже не посмотрел на меня.

— Я знаю, что не делала этого, — громко повторила я.

Но я уже не была так уверена. Во мне нарастала тихая паника. Такое уже два раза случалось раньше — в темном промежутке между гибелью Хлои и моим нападением на Дуга с ножом в ресторане, когда я увидела его ужинающим с любовницей, с женщиной, которую он предпочел мне. Я попыталась порезать их обоих. Этот публичный срыв предшествовал моей госпитализации. Внезапно я рванулась к планширу и сблевала за борт.

— Твою мать, Элли! — Мартин что-то вытер со своего рукава. — В следующий раз, пожалуйста, делай это с подветренной стороны.

Барристер Питер Лоррингтон встает, готовый к перекрестному допросу. У Лоццы сводит живот. Недавно она рассказала суду о том, как они с Грегом прибыли на место и обнаружили тело Мартина. Хотя стороне обвинения не разрешается задавать наводящие вопросы на этом этапе, адвокат защиты может это делать и делает во время перекрестного допроса. Лоррингтону понадобится прямо или косвенно с самого начала определить свою защитную стратегию, и Лоцца знала о своей уязвимости. Они с Грегом — слабое звено в деле Короны. Лоррингтон будет безжалостно поджаривать ее в попытке посеять сомнения в достоверности уголовного расследования и склонить присяжных к разумному сомнению. Она ощущала взгляды своих коллег на набитой галерке.

Лоррингтон сверяется со своими записями и поднимает голову. Лоцца смотрит прямо на него и сглатывает.

Тишина в зале суда становится вязкой.

Слова Лоррингтона звучат внезапно, как пулеметная очередь:

— Старший констебль Бьянки, вы прикасались к телу до прибытия бригады криминалистов и патологоанатома? Вы каким-либо образом шевелили его?

Лоцца медлит с ответом.

— Тело уже было сдвинуто с места, когда подросток нырнул и перерезал веревки.

— Но вы прикасались к телу?

— Констебль Эббот поскользнулся и упал в воду, — осторожно говорит она, не желая подставлять партнера под автобус. — Он случайно столкнулся с покойным, в результате чего тот перевернулся на спину.

Лоррингтон задумчиво потирает подбородок.

— Значит, таким образом вы определили, что это было убийство?

Лоцца раздраженно вспыхивает и тут же успокаивает себя. Барристер пытается расслабить и разговорить ее, выставить ее действия как свидетельство вины.

— Именно так я увидела багор, воткнутый в его грудь, следы удушения и веревку, обмотанную вокруг лодыжек покойника.

Коникова кивает.

— Ваша честь, я не вполне понимаю, к чему…

— Я перейду к сути дела, ваша честь, — отрывисто произносит Лоррингтон. — Детектив Бьянки, вы и констебль Эббот первыми прибыли на место преступления, верно? Вы были первыми сотрудниками полиции, увидевшими тело Мартина Крессуэлл-Смита?

— Да, сэр, — отвечает Лоцца. — Я, констебль Эббот и констебль Мак Макгонигл, который был шкипером.

— Итак, для ясности: тело было потревожено обычным должностным сотрудником полиции, прежде чем детектив и квалифицированные криминалисты из уголовной полиции штата прибыли на место преступления?

Лоцца тихо кашляет.

— Как я уже сказала, констебль Эббот поскользнулся и упал в воду, задев тело.

— То есть ответ утвердительный?

— Да, — медленно говорит она. — Но я опытный детектив, сэр. Я пять лет прослужила в отделе уголовных преступлений этого штата.

Лоцца видит ловушку, когда произносит эти слова. Она вошла в мышеловку. Позднее Лоррингтон вернется к ее послужному списку во время работы в отделе убийств. Он собирался извалять ее в грязи ради спасения своей клиентки. Она заставляет себя смотреть ему в глаза.

— Сколько прошло времени до прибытия сержанта-детектива Корнелла Тримэйна и группы криминологических экспертов?

— Два часа и тридцать три минуты, — отвечает Лоцца. — Они дислоцировались в районе Сиднея, прилетели в Агнес-Бэзин на вертолете и были доставлены к месту преступления на катере. Сильная гроза на какое-то время задержала их.

— Что вы делали на месте преступления в этот промежуток времени?

— Констебль Эббот выставил кордон на участке вокруг тела. Я пошла по тропе туда, где находится старый, заброшенный фермерский дом.

— Одна?

— Да, — тихо говорит Лоцца, мысленно возвращаясь к тому дню и к жуткой сцене, которую она обнаружила. — Я пошла одна.

Свет струился через открытые жалюзи, ровный и ослепительно яркий. В комнате было жарко. Моя голова гудела, все тело болело. Птицы — ужасные птицы ярчайших расцветок — порхали с ветки на ветку и верещали за окном.

Осознание того, что я нахожусь в моем новом доме, встряхнуло меня, как электрический разряд. Обнаженная, запутавшаяся во влажных простынях. Кислый привкус рвоты и винного перегара во рту, к которому примешивался оттенок металла… кровь? Я прикоснулась языком к нижней губе; она была рассечена и распухла. Мое сердце учащенно забилось, и я осторожно повернула гудящую голову. Моя одежда скомканной кучей валялась на полу. Ужас, чистый ужас. Я сунула руку под простыню и ощупала себя между ног. Липко, набухло, саднит.

Я крепко зажмурилась, пока страх поднимался и кружил надо мной, словно осязаемое существо. В мозгу всплывали разрозненные фрагменты воспоминаний. Гром. Белая молния. Проливной дождь, запах воды на сухой земле. Мартин, выезжающий на подъездную дорожку. Летучие мыши на дереве над гаражом. Он наполовину несет, наполовину волочит меня по какой-то лестнице. Потом… ничего. Пустота, черная дыра. Мой страх обернулся ужасом. Неужели это происходит снова? Отключение сознания?

Я села, оттолкнувшись локтями, и заметила свое отражение в зеркальных дверцах шкафа на другой стороне комнаты. Я находилась на двуспальной кровати и едва узнавала женщину с всклокоченными темными волосами, набрякшими веками, кругами под глазами, рассеченной губой и красным искусанным лицом, смотревшую на меня из зеркала.

Я приложила ладонь ко лбу.

«Думай, черт побери! Вспоминай».

Но я не могла.

Я посмотрела на подушку со вмятиной, где лежала голова. Бутылка воды стояла рядом с цифровыми часами на прикроватном столике. Все еще холодная, покрытая конденсатом. Она недолго простояла здесь. Ее оставил Мартин? На часах было 14.56.

Из-за открытого окна донесся звук автомобиля: хруст гравия под колесами. Я выбралась из кровати, побрела к окну и заморгала от резкого света. Я находилась на втором этаже. Подъездная дорожка внизу была пуста, дверь гаража открыта. Меня обдало волной облегчения. Мартин уехал. Я не могла допустить, чтобы он увидел меня в таком виде; теперь у меня было время собраться с силами и подумать.