Чтение онлайн

Ему представился случай получше рассмотреть ее.

Голова у нее была чуть больше дыни-канталупы. И абсолютно лысой. Глаза просвечивали сквозь расчерченную сосудами пленку век. Кожа в полумраке казалась темно-зеленой, почти черной. На ней — никаких чешуек, что бы там о надианах ни рассказывали. Она была глянцевитой и гладкой, как древесный лист. Подобно листу тонкой и непрочной на вид.

Она ровно дышала во сне, высвистывая негромкую мелодию. Тонкая линия безгубого рта — линия, и не больше. Рот у надиан вообще невыразительный. Зато глаза и ноздри… Маленькой гладкой головкой она легко прижималась к его плечу.

Потом она проснулась. Веки дрогнули. Мгновенно стряхнув с себя сон, она села.

— Как себя чувствуешь? Нормально? — спросил Саймон.

— Да.

— Пора отправляться. Но на дорогу выходить нельзя.

— Да.

— Надо попробовать украсть ховерпод. Это будет непросто.

— Я могу украсть, — сказала она.

— Непросто не с моральной или мировоззренческой точки зрения. Противоугонную систему ховерпода обойти трудно. Но я постараюсь.

— Да, постарайся.

— Если мы достанем ховерпод, в Пенсильвании у нас проблем возникнуть не должно. Штат населен в основном беженцами. Они обычно безвредны. Но потом мы окажемся в Огайо. Оттуда начинаются Свободные территории.

— Да.

— Знаешь, что это такое?

— Немного.

— Там бог знает что творится. После атомной катастрофы практически все население отсюда и до Скалистых гор было эвакуировано. Предполагалось, что временно, но никто на старое место так и не вернулся. Там теперь живут те, кто отказался уезжать. Как на них сказались радиоактивные осадки — никому не известно. А еще попадаются кочевники из Южной Ассамблеи или из Канады. С этими лучше не встречаться. Они мало чего общего имеют с цивилизованным миром. Одни из них евангелисты, другие — просто бандиты.

— Как на Надии.

— Наверно. В чем-то похоже.

— Сейчас идем, — сказала она.

— Да. Пора.

Они двигались в стороне от дороги параллельно ей. Время от времени полоса низкорослых деревьев прерывалась, и им приходилось идти по открытому пространству. Шли они в меру быстро. В полумиле слева по шоссе проносились ховерподы. Если бы кто-то из пассажиров случайно заметил их, они могли бы сойти за беженцев, рыскающих в поисках пищи и приюта, и в таком качестве практически не вызвали бы подозрений. Подозрения скорее возникли бы у того, кто рассмотрел бы в них человека и надианина. Приходилось надеяться, что никто из увидевших Саймона с Катариной с дороги не станет доносить в Маджиком.

Они шли по лугам и зарослям бурьяна. Однажды по пути им попался заброшенный поселок — ряды одинаковых домов, со всех сторон заросших травой. Дома были построены по одному бесконечно повторенному проекту. Время и непогода выбелили их, сделали полупрозрачными, словно бумага. В их безмолвной похожести, в том, как пологие крыши невысокими зубцами врезались в белесое небо, чувствовалась ни с чем не сравнимая умиротворенность.

Ближе к полудню они вышли к сияющему над дорогой жилому комплексу. Это был серебристый овал в духе Гери [47] в пятьдесят этажей высотой, украшенный местами небольшими выпуклостями, а с южного конца — сорокафутовым треугольным плавником, робко устремленным в небо. Под покатым серебряным брюхом комплекса, видимо, располагались гаражи.

— Ну вот, — сказал Саймон. — Цивилизация. Один из последних обитаемых комплексов — дальше на запад их может больше и не быть.

— Да.

— Наверняка надежно охраняется… Но попробуем что-нибудь придумать.

— Да.

— В жилую и деловую зону нас точно не пустят. Можем попытаться проникнуть в торговую, но там с нас глаз не будут спускать.

— Они припасы возят? — спросила Катарина.

— Припасы? Конечно. Практически непрерывно.

— Там не очень охраняют?

— Наверно, нет. To есть ты предлагаешь засесть у грузового подъезда и попробовать угнать ховерпод?

— Да.

— Тут есть одна загвоздка. Я не могу ни на кого напасть. Могу угнать ховерпод, но чтобы угрожать водителю… Моя программа этого не позволит. Меня парализует. Если по моей вине с кем-то случится что-нибудь совсем плохое, я могу полностью отключиться.

— Ты был грабитель в Старом Нью-Йорке.

— Я мог грабить только потому, что клиенты этого хотели. Не так много существует работ, где при поступлении не требуют резюме.

— Я могу угрожать.

— Да уж знаю.

— Я угрожаю, ты ведешь?

— Да, вести ховерпод я могу. Главное — не причинять вред и не угрожать причинением вреда позвоночному живому организму.

— Я угрожаю. Ты ведешь.

— Отлично. Давай рискнем.

Они подошли поближе к зданию и остановились у края окружавшей его заасфальтированной площадки, густо покрытой трещинами, из которых пробивалась трава. Комплекс был из недорогих. Ведущие в нижний вестибюль стеклянные двери давно уже никто не протирал. Тут и там со стен поотваливались титановые панели, а на их месте темнели коричневые прямоугольники.

Система безопасности оставляла, видимо, желать лучшего. Судя по всему, она была допотопной — по идее, ей полагалось устанавливать личность всякого входящего, на деле же она проверяла каждого третьего и автоматически останавливала каждого пятьдесят первого. Эту особенность ее работы держали в секрете. Замена старой системы более совершенной была бы равнозначна признанию собственной вины, поэтому во многих древних дешевых комплексах по-прежнему обходились ею.

— Грузовой подъезд с задней стороны, — сказал Саймон.

— Идем туда.

— Да, пошли.

Позади комплекса обнаружился дугообразный съезд к подвальным стальным воротам, которые поднимались, когда водитель грузовика предъявлял пропуск. У ворот было пусто. Поблизости сверкали на солнце белые с голубым мусорные баки. Система дезактивации токсичных отходов, похоже, была отключена из экономии. Для вывоза наиболее вредного мусора обитатели комплекса наверняка подряжали надиан. А надиане сваливали его в полях, по которым только что шагали Саймон с Катариной.

— Мы ждем. Мы прячемся, — сказала она.

— Где тут спрятаться?

— Баки.

— К ним вообще-то лучше близко не подходить.

— Мы недолго.

— Ну, если недолго, то разве что стошнит.

— Другого места нет.

Саймон с Катариной присели на корточки за баками с токсичными отходами. Саймон из любопытства коснулся одного из них пальцем. Горячо. Баки призрачно, едва заметно светились, воздух над ними подрагивал. Интересно, подумал Саймон, не мучают ли жильцов нижних этажей головные боли непонятного происхождения? Не разрушаются ли у их детей зубы?