Чтение онлайн

Неизвестно, понял ли дикати дословно, что именно ему обещала принцесса, но увещевающий тон сделал свое дело. Дик перестал ерзать, щекотать Бэль лапками и негодующе верещать. Он проурчал что-то нежное и затих.

Бэль свернула в коридор, ведущий к лестнице на другой этаж, и недоуменно моргнула, застыв не хуже Дика. Прямо на нее двигалось что-то еще более яркое и блестящее, чем брат Рик, собравшийся на бал [37] .

При более пристальном рассмотрении объект, значительно уступающий любимому брату в размерах, оказался девушкой в легкой, но многослойной одежде. Одеяние комплектовалось из сине-зеленых штанишек, короткого платья с одним рукавом и нескольких накидок, затканных серебряным, золотым и алым шитьем с мотивами растительных узоров и разнокалиберных завитков.

Странной оказалась и прическа незнакомки, состоящая из кучи маленьких, с нанизанными на них блестящими бусинками косичек, скрепленных драгоценной проволокой и переливающимися заколками в замысловатое сооружение. На веках этого чуда были наложены ярко-зеленые, как перья хвоста павлина, тени, губы скрывала пунцовая помада.

– Ой! – склонив набок головы, хором воскликнули девушки при виде друг друга.

Ижена, прогуливающаяся в надежде узреть принца Джея, воскликнула просто потому, что не ожидала увидеть здесь кого-то постороннего, а Бэль от потрясения, вызванного созерцанием столь яркого создания.

– Ты кто? – опять же хором спросили девушки и засмеялись такому совпадению.

– Я Бэль, то есть Мирабэль, – вспомнив, что при первом знакомстве положено называть полное имя, охотно представилась эльфийка.

– А я Ижена из Жиотоважа, жрица Кристалла Авитрегона Великого и Благостного, – назвалась в ответ сияющая девушка, указав пальчиком на свое обнаженное плечо с голограммой, и тут же, вспомнив, где слышала имя «Мирабэль», не без удивления переспросила:

– Так ты принцесса?

Взгляд жрицы скользнул по скромному одеянию новой знакомой, разительно отличающемуся от пышных нарядов уже виденных Иженой принцев и принцесс.

– Ну да, – небрежно пожала плечами Бэль, не видя в этом ничего удивительного, и в свою очередь полюбопытствовала: – Значит, ты из посольства? А далеко от Лоуленда Жиотоваж?

– Наверное, – в свою очередь на секунду задумалась Ижена и затараторила, пытаясь рассказать все разом о своем первом путешествии по мирам: – Сначала мы ехали долго-долго, целых четыре дня, почти не отдыхая, по равнине, потом по лесу, густому, с такими здоровенными деревьями, что их кроны почти закрывали солнце, а стволы не обхватили бы и десять человек. Ужас! Нас эльфы провожали, у них командир был такой красавчик, только странный: худой, волосы зеленые, длинные, в три косы заплетены, а глаза, как кора дуба, но с зелеными звездочками. Потом ехали по холмам, там такие странные люди живут, все время на лошадях ездят, а когда слезают, видно, что ноги кривые, как колесо, жуть! Они в волосы перья втыкают, делают бусы из костей, а тело мажут жиром, чтобы блестело и воняло, а из всей одежды носят одни кожаные штаны. Такие забавные, короткие! Погода все время менялась, то солнышко и лето, а то сразу снег хлопьями, как ко дню Обновления, падать начал, и дождь тоже был, так дорогу размыло, что наша карета застряла. Ее солдаты Фаржа выталкивали, нам с Магжей, Карой и Ларкой даже вылезти пришлось. Я все платье себе промочила и запачкала. Вар Монистэль вел нас, вел, а потом мы шагнули в такие здоровенные врата из тумана и, бац, оказались у вас в Лоуленде.

– Здорово, а я еще никуда не уезжала, – завистливо вздохнула Бэль, машинально теребя косу и накручивая прядку волос на палец. – Нрэн сказал, что пока меня Источник не примет, в миры не отпустит даже с братьями и Элией.

Тем временем колыхание «убежища» потревожило Дика, и он решил, что настала пора выбраться наружу и показать себя миру. Дикати вскарабкался по рубашке, привычно уселся на плечо Бэль и принялся оглядываться. Стоило ему узреть Ижену, как зверек на несколько секунд замер на месте, словно маленький столбик, точь-в-точь как хозяйка, а потом беспокойно заерзал, пытаясь рассмотреть сияющую девушку, вернее, ее украшения, получше.

– Ой, какая прелесть! – восторженно взвизгнула жрица при виде странного, но очень обаятельного зверька, похожего на шарик с короткими лапками. – Кто это у тебя?

– Дикати, – гордая тем, что может похвастаться хоть чем-то, ответила принцесса. – Он очень пушистый и добрый. Возьми, погладь, если хочешь, ты ему понравилась.

– Правда? – Ижена с благоговейным восторгом взяла мягкий комочек в руки, унизанные кольцами и перстнями, и робко коснулась нежной, как пух, шерстки. Довольный тем, что оказался ближе к сиянию сокровищ, Дик издал длинную мелодичную руладу. – Он поет!

– На тебе столько всего блестящего, а Дик это очень любит, поэтому и заливается, а еще у него глаза цвет по настроению меняют, – тоном опытного дикативода пояснила Мирабэль. – Когда спокоен, глаза зеленые, если чем-нибудь увлечен – синие, если злится – фиолетовые, пугается – желтые. И поет всегда по-разному. А еще Дику не нужна еда, он питается светом солнца.

– Как чудесно! Я даже и не знала, что бывают такие волшебные животные. Какой он желтый, пушистый и красивый, – приоткрыв ротик, восхищенно вздохнула жрица, – а у меня дома в храме только две обычные кошки.

– У меня тоже кошка есть, фаруханская, ее Таис зовут, глаза зеленые, как у тебя, а шерстка нежно-кремовая.

– Да, я ее в холле, когда мы только приехали, видела! – гордая своей осведомленностью, подтвердила жрица. – И правда, настоящая красавица!

– У нас в замке зверей тоже немного, – с некоторым сожалением призналась юная принцесса, которая, будь ее воля, наводнила бы живностью каждый квадратный метр жилых помещений. – Диад – пантера Элии, да совушка Элтона. А вот в Садах, если с собой угощение взять, можно столько всяких разных зверюшек позвать, белок, ежей, зайцев, птиц, даже оленей. Они кушают и гладить себя разрешают, – наивно похвасталась Бэль. – Я туда после обеда снова гулять пойду.

– Мне бы тоже хотелось, – призналась Ижена, с детской непосредственностью мечтая о новой забаве, привлекавшей ее не менее кокетства с принцем Джеем и завоевания его благородного сердца.

– Пойдем вместе!? Поиграем! Позагораем! – не задумываясь, пригласила ее принцесса, но тут же, озадаченно нахмурившись, прикусила нижнюю губку. – Только тебе неудобно гулять будет: столько всего надето и прическа сложная, если в ней что-нибудь запутается, не расчешешь. Больно!

– Это одежда для официального завтрака, а потом я переоденусь, – тут же охотно пообещала Ижена, успевшая сообразить, для чего принцессе Лоуленда столь скромное одеяние, и намереваясь подыскать себе что-нибудь похожее и столь же удобное. Лазить по деревьям в храмовом саду юная жрица очень любила и считала это одним из лучших развлечений. Ей нравилось, захватив с собой пакетик сушеных вишен, сидеть на ветке самой высокой яблони и, сплевывая косточки, смотреть на всех бродящих внизу людей с высоты своего положения.

– Здорово! Мы поиграем, я столько тебе всего покажу! – обрадовалась Бэль обретению подружки, которая не корчила брезгливой гримасы при словах «загорать», «лазить по деревьям», «играть в Садах» и не приставала с заискивающими вопросами, обильно сдобренными томным закатыванием глаз и восхищенными вздохами: «А не изволит ли составить нам компанию принц… (тут нужно вставить имя того, по кому сохла данная девица!)».

Ижена радостно заулыбалась, и девушки принялись договариваться о времени и месте встречи. Маленькая наивная принцесса, оберегаемая от грязи и боли мира своей огромной могущественной семьей, и юная жрица, скрывавшаяся от тех же проблем за стенами храма и молитвами Кристаллу, с первых секунд знакомства почувствовали сильную обоюдную симпатию. Такую, какой свойственно возникать только в детстве или в безоблачную пору ранней юности, когда кажется, что мир создан для твоих радости и удовольствия.