Чтение онлайн

И вот теперь такая новость: Элия – Джокер. Злат задумался над вспыхнувшими в нем чувствами, анализировал их и разбирал на составляющие. Удивление – было, но легкое, неприятие – пожалуй, нет, ни на сотую долю процента, радость – быть может, облегчение – наверняка. Облегчение от осознания конца одиночества и страха, единственного истинного страха его одинокой души: утратить самое важное, истинно драгоценное сокровище, а вовсе не силу или порядком опостылевшую власть над царством Ужаса.

«Если Элия, как и Элегор, – Джокер, ее братья составляют Колоду, а я Ферзь, если замысел Творца не хрупкая головоломка (надо же, мне впервые хочется верить в такое всей душой), значит, мы связаны между собой навсегда», – размышлял Повелитель.

Несколько десятков лет назад сознание своей причастности к интригам Творца и навязанные отношения с богами Уровней породили бы в Злате лишь бешеную ярость, питаемую лютой ненавистью к мирам и их обитателям. Возможно, ненавистью, выросшей из зависти, скрываемой Повелителем даже от самого себя. Теперь же мужчина лишь слегка улыбнулся. В его мятущуюся душу пришел если не покой, то некое удовлетворение.

Все эти мысли сверкнули в сознании Злата яркой вспышкой, похожей на озарение, губы снова раздвинулись, на сей раз уже в более привычной знакомым с Повелителем Путей и Перекрестков снисходительной усмешке.

Движением пальца Дракон Бездны подозвал к себе кресло, опустился в него, поставил локоть на колено и оперся подбородком на руку, выказывая готовность к беседе. Второй Джокер, пусть пока и не подозревающий о своем предназначении, нуждался в этом разговоре, и Ферзь Теней был готов исполнить свой, что уж греха таить, приятный долг. Как ни дико было признавать такое, Элегор нравился, по-настоящему нравился Повелителю Межуровнья.

Да, собственно говоря, ему нравились все братья принцессы, даже придурок Нрэн, который с наслаждением прикончил бы самого Злата. Эта противоречивость только забавляла Дракона Бездны. Но, пожалуй, Элегор нравился ему сильнее всех. Быстрый, цепкий, порою парадоксальный ум, нестандартное даже для богов мышление, упрямство и бесконечная восприимчивость ко всему новому вкупе с готовностью к любой, самой сумасшедшей авантюре не могли не привлекать Лорда Межуровнья. Будь Элегор другим, разве был бы он Джокером, разве смог бы заполучить Карту Элии, заметив ее там, где не приметил сам Злат?

Еще раз взглянув на Карту, Повелитель Межуровнья телепортировал ее Элегору и молвил:

– Как сказала бы сама принцесса, все вполне логично. Кому-то здравомыслящему надо присматривать за всей кодлой, собранной в Колоду Творцом.

– Хм, может, ты и прав… – протянул герцог, хотя если в голосе его и слышалось признание этого факта, то не более чем процентов на десять. Он все еще не мог оправиться от шока. – Но Сотрясатели Миров, Сокрушители Устоев, Великий Смех Творения, Голос Творца и… и… Элия. Она, конечно, превосходная колдунья, здорово соображает и все такое, но… но она же женщина!

– Из всех пророчеств, собранных вами за последнее время и когда-либо слышанных мною, ни в одном не сказано, будто Три Джокера – избранники Творца – должны быть непременно мужского пола, – заметил Злат, поведя рукой.

– Хочешь сказать, ее избрали, чтобы запутать противника? – ухмыльнулся Элегор, принимаясь так и этак вертеть идею в голове. С каждым оборотом она ему все больше и больше нравилась. Кто бы ни выступал против Джокеров и их появления (даже до их официального явления мирам, как справедливо полагал герцог, у этих отчаянных ребят найдется немало врагов!), Элегор уже почти жалел тех бедняг, которые вздумают перейти дорогу принцессе, будь они даже в тысячу раз по тысяче могущественнее ее. Вот взять, к примеру, Повелителя Межуровнья. Еще совсем недавно он пытался подмять под себя Элию, запугивал Лоуленд, а теперь готов был есть из рук богини. Нет, леди Ведьма, пожалуй, с любым мужиком справится, на то и ведьма.

– Полагаю, это мог быть один из поводов, хотя не единственный и далеко не главный, – резюмировал Повелитель, не подозревая об оскорбительных для себя инсинуациях. – Хотя… кто может знать, о чем думает Творец? Разве только он сам.

– Элия. Вот демоны, когда она об этом узнает, точно со свету своими наставлениями сживет, – ругнулся Элегор, его мысли скакнули в другую сторону, и бог задумался о личных перспективах взаимоотношений с Джокером. Почему-то стало темновато, неприятно на душе, царапнуло что-то, похожее на зависть вперемешку с досадой. Столько десятков лет соперничать с леди Ведьмой, пытаться догнать и превзойти ее и в один миг понять, что ей, взлетевшей так высоко, он больше никакой не соперник. – Зазнайка! Точно носом все потолки в замке обдерет!

– А Элия непременно должна обо всем узнать? – забросил удочку Злат и красиво заломил бровь.

– Нет? – В потемневших от раздумий глазах Элегора вспыхнул робкий даже не лучик, а, скорее, солнечный зайчик надежды. Тут же бедный малыш был изгнан тяжелой поступью долга, вероятно, доставшегося герцогу в наследство от маски Нрэна. Дворянин помотал головой, подавляя собственную досаду, и, не поддаваясь на предложение Повелителя Межуровнья, заявил: – Карта найдена, значит, она больше не должна быть секретом. Да и вообще, Элия заварила всю эту кашу с поисками Колоды, может, она двигалась именно тем путем, на который толкали ее судьба или Творец?

– Любое знание, тем более знание, открывшееся не в должный черед, опасно, подчас смертоносно, – намекнул Злат, коснувшись пальцами подбородка. – Ты прав в одном, пути Творца неисповедимы, но если допустить проявление его воли во всем, касающемся Колоды Джокеров, тогда ты, мой друг, должен предположить, что не было его воли в том, чтобы Карта оказалась в руках принцессы именно сейчас. Ведь она пришла в зал вместе с тобой и видела те же окна, в том числе и сокровищницу, однако ничего не заметила.

– Ты полагаешь, она не должна была видеть? – Герцог мгновенно уразумел, куда клонит Лорд Бездны, и захотел ему поверить. Не только уязвленное самолюбие, но и внутреннее чутье, нечто большее, чем интуиция, но все же недостаточное для того, чтобы стать предвидением, скорее, осознание правильности происходящего подсказало Элегору, что Злат, какие бы цели он ни преследовал, прав.

Повелитель Межуровнья наклонил голову, демонстрируя в образцово-показательном кивке прекрасную прическу. Волосы колыхнулись и тут же легли на положенные места. У самого бога так никогда не получалось.

– Значит, будем молчать? Ты спрячешь Карту в Межуровнье? – нахмурился герцог, все еще пытаясь определить, действительно ли он ощущает всеми фибрами души правильность этого предложения или просто чувствует то, что хочет чувствовать.

– Именно, герцог, – с абсолютной уверенностью подтвердил Злат и добавил для успокоения совести Элегора, одновременно делая забавное сопоставление. Сама Элия ничуть не волновалась о необходимости просветить друга касательно его предназначения и никакими угрызениями совести от этого не терзалась. – Так будет безопаснее для принцессы. Пока.

– Ты полагаешь, ей может что-то угрожать? – разом напружинился встревоженный дворянин, пальцы сжались.

– Пока мы храним ее избранность в тайне от миров, не более обычного, ее и сейчас пытаются убить отчаявшиеся влюбленные или брошенные любовники, ревнивые женщины, враги Лоуленда, Источника и королевской семьи, жаждущие разрушить семейное единство, – опору и силу Мира Узла, – кривовато усмехнулся Дракон Бездны.

– Эй, ты хочешь сказать, таких много? – обеспокоился Элегор, сам давно привыкший к тому, что день без покушения на его жизнь – день, прожитый зря, но как-то не предполагавший, что и у Элии могут быть похожие проблемы и куча врагов, тем более врагов не только персональных – и профессиональных, заработанных божественной сутью. Да вообще-то до того как Злат фактически раскрыл ему глаза, герцогу и в голову не приходило рассматривать Элию в качестве стержневого элемента королевской семьи и государства. Он слишком свыкся со сформированным еще в детстве образом ветреной и умной капризницы, играющей мужскими сердцами, а между делом для личного удовольствия решающей кое-какие более серьезные проблемы.