Чтение онлайн

Вообще-то,такие изменения должны были произойти только при соприкосновении гостевых браслетов с дверными ручками.

Млэдиор как раз собирался дать инструкции Элии и лично поднести ладонь принцессы к цели, но замок и тут обскакал короля. Бог только хмыкнул про себя и смолчал. Ну не спорить же с собственной резиденцией из-за бабы? Право слово, половики засмеют!

Поблагодарив короля за гостеприимство, Лейм обменялся с сестрой быстрыми взглядами и прошел в свои комнаты, а Элия чуть задержалась, шутливо отвечая на предложение государя лично показать апартаменты.

– Если ванная в ваших краях не крепится к потолку, то я разберусь самостоятельно, дабы не отвлекать ваше величество от массы срочных и важных государственных дел. Как

Советница государя и любящая дочь, знаю сколь великий труд быть правителем Мира Узла!

Глубокий реверанс и уважение в голосе принцессы слегка утешили разочарованного монарха, но он не собирался отступать, потому оповестил гостью:

– Я зайду вечером после бала.

– Спасибо, я передам брату. Возможно, нынче же мы сможем выработать стратегию действий, - деловито согласилась Элия.

– Это единственное, что тебя интересует, принцесса?
–

вкрадчиво уточнил король, желая побыстрее заручиться обещанием или хотя бы намеком на обещание совсем другого рода. Поcкольку в любезной улыбке богини,тут Млэдиор не мог ошибиться, присутствовала симпатия, от которой не так уж и далеко до чего-то большего. Дочка приятеля действительно была сладкой конфеткой.

– Нет, - покачала головой Богиня Любви, и в интонации ее было нечто такое, что владыка сразу понял, он слышит ответ не на прозвучавший, а на невысказанный вопрос. ? значит, вместо обещания звучит прямой отказ.

– Принцесса предпочитает общество старых знакомых, вроде принца Натаниаля?
– опершись ладонью на стену и немного наклонившись в сторону собеседницы, небрежно осведомился король,интересуясь мотивами. Рубашка обтягивала тугие мускулы, благородный профиль смотрелся весьма выигрышно, а темно-синие глаза возбужденно посверкивали. Запах имбиря и полыни, едва уловимый, тонкий и очень мужской, пощекотал ноздри собеседницы.

– Вы великолепны, но слишком похожи на Лимбера, ваше величество, чтобы я приняла ваше общество иначе, чем дружескую компанию, - ответила богиня, выбирая самую безопасную и необидную из набора правд.

При этом она ни словечком не намекнула на отношения, связывающие ее с первыми лордами Мэссленда. В отличие от многих женщин, принцесса блюла репутацию своих кавалеров и уж тем паче не собиралась оговаривать тех, кто к этой категории никакого отношения не имел или имел лишь косвенное. Бедняга Натаниаль, сын Млэдиора, Бог Изящных

Искусств, отказавшийся от снятия влюбленности, чтобы иметь возмoжность творить, относился к последней категории.

– Я слишком стар для тебя, детка?
– удивился король, до сей поры не получавший отказа по такому поводу, да и вообще очень редко получавший отказ. И уж тем паче никогда себя, мужчину в расцвете сил, стариком не считавший.

– Похож, не значит, стар. Я вовсе нe считаю отца стариком.

Он зрелый, сильный и привлекательный бог, но я его дочь, а он мой отец, я люблю его как родителя. Меж вами, государь

Млэдиор, есть что-то общее во властной повадке, манере речи, даже в стиле решений… Наверное, божественная суть и бремя правителя наложили на вас обоих неизгладимый отпечаток, -

задумчиво улыбнулась Элия и устало потерла глаза.

Король ощутил странный укол, какую-то неловкость от тoго, что донимает уставшую гоcтью, наверняка волнующуюся о кузине. Если верить лeгендам о Лоуленде, донесениям шпионов и случайным или намеренным обмолвкам Эйрана, отношения в семье Лимбера сильно разнились с мэсслендскими. Богиня Любви могла действительно переживать о судьбе Мирабэль. Это его щенки с удовольствием перегрызли бы друг другу если не глотки,то лапы точно.

– Отдыхайте, леди Лиада, – отступаясь, разрешил Млэдиор.

Он отпустил принцессу, даже не попытавшись сорвать поцелуй-другой напоследок, как сделал бы с любой другой заинтересовавшей его красоткой.

Она всегда просыпалась навстречу солнечным лучам. Утром, еще не открывая глаз, Бэль лежала, чувствуя солнце там, где-то высоко в небе и его тепло. Даже если была зима, даже если небо куталось в шаль из туч и шел дождь. Но сейчас вместо знакомого ощущения была пустота и какое-то жалящее, словно крапива, чувство.

Бэль моргнула, почему-то каждая ресничка казалась ужасно тяжелой,и открыла глаза. Балдахин, зеленый с маленькими голубыми веточками, забранный прищепками-стрекозами. ? в покоях принцессы на кровати никогда не было балдахина,и еще она не любила стрекоз. Очень пpотивным казалось ей толстое длинное тельце на прозрачных крылышках. Юная богиня перебирала эти мелкие несоответствия, пока в туманном одеяле сознания не сконденсировалась мысль – ?НА

НЕ ДОМА! Причем слова «не дома» означало «не в Лоуленде».

Эмпатка попыталась прислушаться к миру, приоткрываясь, и снова поразилась тишине. Она не слышала ничего, почти ничего. Только смогла определить чье-то присутствие рядом.

Приподнявшись на кровати, оказывается, она лежала поверх шелкового покрывала с вытканной цветочной поляной,

Мирабэль увидела на ковре – темно-зеленом, как трава, свернувшуюся фигурку служанки.

Разом все тревоги и личные страхи вылетели из головы, осталась цель: проверить, что с ?рин и помочь ей. Слетев c кровати, - ноги дeржать отказывались, поэтому Бэль не столько встала, сколько соскользнула по покрывалу вниз, прямо к своей горнич?ой, – эльфийка возложила руки ей на грудь.

Вчувствовалась и облегченно перевела дух.

Орин жива, просто спит, только спит очень тяжело, будто на нее сверху груду камней навалили. Не ощущая привычной легкости в теле у себя самой, Богиня Исцеления тем не менее попыталась помочь. Ладони засияли золотом и сиреневым, дыхание служанки стало спокойнее, и она сменила позу, разметавшись на ковре, как на кровати.

Бэль и самой поначалу было тяжеловато двигаться, словно она шла через негустой кисель, но юная принцесса решила не обращать на трудности внимания. А потом и легкое неудобство исчезло само собой. Оставив горничную лежать, юная богиня начала обследовать большую комнату, где оказалась.

Кровать под балдахином, с ярким покрывалом, диванчик с горой забавных подушек в виде мордочек пушистых зверьков, небольшой стол на пару персон, книжный шкаф в одном углу комнаты, а трюмо в другом. Перед зеркалом лежит диадема сальтил, да еще стоит ларец с откинутой крышкой. Там столько всякий украшений, что плотно прикрыть не получится. Окно большое, нo всего одно, забранное кованой решеткой. Металл стал виден только тогда, когда Бэль попыталась дотронуться до стекла и распахнуть створки. За окном, внизу насколько хватает глаз, простирается серо-бурая бесконечность болот, а вверху оранжево-мутное с тинными полосками небо ничуть не симпатичнее земли. Тоскливый, безнадежный и мутный пейзаж.