Чтение онлайн

– Прости нас, Великий! – воскликнул король, по велению своей души оглашая волю народа. – В беспамятстве своем жестоко оскорбили мы тебя, восстав против своей истинной сути, сочтя ее черным проклятием! Но лишь по неведению, не было злого умысла в нашем стремлении к твоему свету!

– Прости! Прости! – взмолился народ, подхватив смиренную просьбу юного монарха.

– А если ты гневаешься на нас, ничтожных, то позволь мне искупить вину народа, ибо в ответе я за их деяния, совершенные во мраке неведения! – горячечно продолжил юноша уже совсем не по сценарию. – Карай меня!

– Карать тебя, чадо, пекущееся о благе народа? Единственного, кто отчаянно искал выход и нашел его? О нет, – улыбнулся Дориман, и радужный ореол затанцевал вокруг мощного тела бога с новой силой, а тень, отброшенная им на землю, стала черной тенью благородного дракона. – Нет на тебе печати гнева моего!

Толпа облегченно вздохнула. Если б разгневанный и оскорбленный бог проклял монарха, значит, он проклял бы и всю страну! А ведь Шарль оставался единственным в королевском роду.

– Но иной, чьим призванием было в сердце и душе своей зреть волю мою и ей следовать, кары не избегнет. – Черные глаза божества, горящие мрачным огнем, пригвоздили к месту беспомощно разевавшего рот, буквально раздавленного всем происходящим Авандуса. Рушился храм веры, воздвигаемый архижрецом всю жизнь. Впервые за годы ношения серой, а затем и черной рясы он не знал, что сказать, да, собственно, и не мог говорить. – Ненавидя жизнь и радости, что дарит она, именем моим погрузил ты во тьму боли и проклятий страну, пролил кровь невинных, разжег огонь ненависти! Никогда не был ты жрецом моим, лишь своей гордыне служил, не сможешь и называться им отныне и впредь! Только тот достоин, кто искренне славит меня в сердце своем и любит людей, кто, слабости в себе видя, готов простить их и другим, кто любит свет жизни и может направить чад моих по истинному пути! Архижрец Форо!

– Да, Великий? – спросил потрясенный толстячок, робко, как первоклассник, впервые отвечающий урок.

– Отныне ты – уста мои! – торжественно провозгласил Дориман.

– Достоин ли я, Великий? – переспросил Форо, нервно перебирая пальчиками-колбасками.

– Первый из служителей, узревший мой Истинный Храм, готовый отважно биться ради истины, конечно, обликом телесным ты не герой, зато не нуждаешься в бритье головы. Иного жреца мне не нужно, – улыбнулся бог, позволив себе легкую шутку, и милостиво кивнул: – Благословляю тебя, глашатай воли моей, архижрец – покровитель Дорим-Аверона!

В то же мгновение серая ряса Форо стала черной, а черная ряса Авандуса выцвела до какого-то серого, убого-мышиного цвета. Закрыв лицо руками, бывший властитель дум народа, ныне ставший ничтожным, жалким и смешным, провожаемый свистом и тем, что толпа еще не успела кинуть в оборотней и жрецов, ринулся с помоста прочь. Толстенький жрец улыбнулся, не пряча льющихся по щекам слез.

– Бедняга Плинтус, какой конец карьеры! Ну ничего, он еще сможет стать бродячим менестрелем, когда голос вернется, – тихонько хмыкнула Элька.

– Ты, король, будь благословен, как рука моя, народ на путь направляющая! – переведя по-отечески теплый взгляд на Шарля, вновь заговорил Дориман. – Новая радость, но и новые труды суждены тебе отныне. Милость моя с тобой, но в делах государственных пусть опорой тебе будет разумный наставник – Адрин Дрэй!

Прожектор сияния бога высветил в толпе лорда Дрэя, давно уже сорвавшего с себя повязку слепого, скрывавшую радужные глаза.

Адрин низко поклонился божеству, был поднят в воздух сильным порывом ветра и перенесен на помост к королю. Лорд опустился перед монархом на одно колено и поцеловал его руку, Шарль положил ладони на плечи Дрэя и, подняв с колен, сердечно обнял своего любимого наставника. Толпа, легко бросающаяся от кровожадности к сентиментальности, разразилась ликующими криками. Глава Собрания лордов был весьма популярен в народе благодаря анекдотам о его плодовитости и изворотливости, а также байкам о многочисленных приключениях, но пользовался уважением и авторитетом.

– Благословен будь отважный, спасший многих детей моих от жестокой смерти, познавший правду раньше других и не убоявшийся выступить один против всех! – приветствовал Дориман лорда Дрэя.

Адрин покорно склонил голову и умиротворенно улыбнулся. Вот теперь, на взгляд лорда, все в Дорим– Авероне шло как надо!

– Следуйте праведному пути, что укажут вам жрец-покровитель и законный монарх, но не забывайте о той истине, что отныне живет в ваших душах и сердцах, чада, – обратился к толпе бог. – Гордитесь тем, что вы кельмитор! Не многим из живущих в иных мирах дано познать чудо полета и небесный простор! Пока вы помните о своем наследии – моем даре, он защита вам от любого зла и вечная радость! Иные дела призывают меня, чада, но в истинных храмах моих или в сердце своем молитву вознесите, и я откликнусь, ибо отныне ваши души снова открыты моему взору!

Провозгласив это, Дориман обратился в огромного черного дракона – самого прекрасного зверя, какого только видела Элька в своей жизни. Мощно взмахнув широкими крылами, поднявшими настоящий маленький ураган, великолепное существо взмыло в небо, снова ставшее бесконечной свежей утренней синью. Зеркальный купол незаметно истаял, пока Дориман проводил разборки и назначения на посты.

– Нам пора, мадемуазель, – тихо шепнул Лукас на ухо Эльке, следя за ликующей толпой оборотней. Кое-где в ней уже начались первые превращения, и в небо следом за Дориманом пестрым роем стали устремляться прекрасные радужноглазые драконы. В небе Дорим-Аверона кельмитор снова танцевали ликующий танец жизни, пусть пока еще не очень умелый, но полный счастья и радости. – Это уже не наш праздник. Спектакль закончен.

– Занавес, – согласно кивнула Элька и, в последний раз подмигнув на прощание бесконечно счастливому Шарлю, что-то горячо говорившему не менее радостному лорду Дрэю и новому архижрецу Форо, нажала на камень перстня. Уходить не хотелось, но девушка понимала – работа посланцев богов окончена. Дальше люди во всем должны разбираться сами, не полагаясь на помощь извне. А оставаться для того, чтобы выслушивать благодарности? К чему?..

Ковер у зеркала в зале совещаний снова был занят распростертым человеком. Над ним хлопотали Макс, Мирей и Рэнд, даже не снявшие своих «маскарадных» костюмов. Гала бил сильный озноб, он дрожал словно в лихорадке, временами выгибаясь дугой в сильных судорогах, горячечный румянец горел на запавших щеках воина.

– Руки холодны, как лед, а лицо просто полыхает! Я не знаю, что с ним! Мои целительные силы не помогают! – встревоженно лепетала Мирей, изо всех сил растирая кисти воина, чтобы делать хоть что-то.

Рэнд тщетно пытался разжать плотно стиснутые зубы Гала, чтобы влить в рот хоть немного вина из большого кубка, а Макс так же безрезультатно старался удержать тело воина в относительном покое.

– Лукас, что с ним? – глянув на мага, как на последнюю надежду, спросила Мири.

– У меня не спрашивайте, мадемуазель, я вообще больше ни в чем не уверен. Мосье Эсгал творил сегодня такое, в чем не было и сотой доли моего колдовства, – печально помотал головой Д’Агар, все-таки вызывая магическое зрение.

– Кто-то сильно подкорректировал нам сценарий, – задумчиво вставила Элька, обеспокоенно косясь на Гала.

– Догадливая какая, – процедил Рэнд, оставляя бесполезные попытки напоить воина. Вино лилось ему на одежду, ковер, лицо, куда угодно, но не в рот. – Может, заодно скажешь, как его привести в чувство?

– Если только попробовать поцеловать? Очнется от отвращения и примется отплевываться? – печально пошутила Элька, пожимая плечами. – Но рисковать я бы не стала.

– То, что творится с Галом… это, это больше всего похоже на одержимость, но не демоном и не сущностью, структура переплетения сил столь странна, – вымолвил Лукас, не в силах более смотреть магическим зрением на бешеное буйство энергий, оплетающих, словно толстые жгуты лиан, жилистое тело мужчины.