Чтение онлайн

Небрежно швырнув ненужные шмотки в угол у кушетки, Джей потратил несколько секунд на то, чтобы задвинуть тяжелый засов, и встал, пожирая богиню взглядом. Теперь уже ему не нужно было скрывать своих желаний. Ах, жаль, что не выпала карта «ночь любви», снимающая все ограничения и запреты! Но и без того принц считал, что ему несказанно повезло, ведь Элия не откупилась от фанта, как случалось частенько. Славься, предыдущая карта «брудершафта»! Теперь, пока длится игра, бог имеет право ласкать самую прекрасную женщину во Вселенных.

– Элия, – завороженно прошептал принц, приближаясь к богине. От ее загадочного взгляда горело все его обнаженное тело, жаждущее прикосновений нежных рук, сладких губ.

– Джей! – откликнулась принцесса, раскрывая объятия и запрокидывая голову для поцелуя.

Мужчина сделал шаг и с неистовой жадностью впился в манящий рот. Его ловкие пальцы сами собой заскользили по пушистым волосам, выбирая из них тяжелые заколки, усыпанные драгоценными каменьями, по спине, нашаривая потайные застежки. Платье с легким шелестом упало к ногам принцессы. Показались белое кружево нижнего белья и чулки.

Восторженно вздохнув, Джей опустился на колени, не спеша стянул вниз чулки, ощущая руками и ртом нежную шелковистую кожу, прижался лицом к животу богини, потом ухватил зубами резинку трусиков и медленно потянул вниз.

Подхватив обнаженную красавицу на руки, отнес на кушетку, опустился рядом, пожирая жадным взглядом совершенное тело женщины, каким-то чудом Творца оказавшейся сейчас в его власти. Элия протянула к нему руки. Не в силах больше оттягивать сладостный миг, принц принялся страстно ласкать ту, о которой грезил многие годы…

Он кричал и кричал, содрогаясь в пароксизме оргазма, погружался в омут безумного наслаждения, где страсть граничила с болью. Вездесущие губы богини любви, ее руки, шелк волос, бархат кожи, сладкий и свежий запах лишали рассудка. Он уже давно перестал думать, осталась лишь бесконечная жажда, требующая немедленного утоления.

Потом он сам принимался ласкать принцессу, его язык и гибкие пальцы достигали самых потаенных, самых чувствительных мест Элии. И, слыша ее сладострастные стоны, ощущая, как она изгибается в его объятиях, шепча или крича в исступлении его имя, царапая его спину, принц чувствовал, что никогда еще не был так счастлив.

А потом Элия снова начинала целовать его, и весь мир сужался до кушетки, на которой содрогался от страсти принц, когда язык и губы принцессы касались его…

– Мы заканчиваем игру, пора выходить! Вы слышите? Выходите! – сердито повторял кто-то, нещадно долбя кулаком в дверь, сотрясавшуюся под мощными ударами. Похоже, долбили уже довольно долго.

– Джей, нас зовут, пора, – потрясла брата за плечо богиня, возвращаясь к реальности.

Тот, не обращая на эти слова никакого внимания, продолжал исступленно покрывать поцелуями ее бедра.

«Что ж, придется немного помочь», – не без легкого сожаления решила богиня и запустила в партнера заклинанием отрезвления чувств. Потом отдала двойную команду звездному набору.

Когда Джей пришел в себя, он увидел уже одетую принцессу, прихорашивающуюся перед зеркалом. Сам принц сидел на кровати в одних брюках, а дверь сотрясалась под ударами тяжелого кулака. Монотонный голос Нрэна твердил:

– Игра закончена, выходите!

Кое-как натянув на себя остатки одежды, принц нацепил на лицо выражение ошалевшего от запредельного блаженства придурка и снял засов.

Как только дверь распахнулась, Нрэн рефлекторно шагнул вперед и перекрыл единственный выход. Ревнивый взгляд бога скользнул по комнате, не упуская из виду ни одной детали. Безукоризненно одетая, свежая, как роза, Элия с легкой иронией следила за ним. Изрядно растрепанный Джей, на физиономии которого играла блаженная улыбка, похоже, с трудом возвращался к реальности. Налицо было и место преступления – смятая кушетка с подозрительными пятнами.

Сделав глубокий вдох, воитель постарался подавить безумную ярость и посторонился, пропуская кузину. Выпустив ее, двинулся следом сам, демонстративно оттеснив в сторону Джея. Тот, казалось, ничего и не заметил.

«Везучий крысеныш», – горько подумал Нрэн, возвращаясь к столу. Злая ревность, досада, обида, возбуждение, – все смешалось в один клубок, и самой горькой мыслью в нем была одна: окажись сам бог на месте вора и вздумай кузина издеваться, приглашая его исполнить желание, выпавшее на карте, он бы выплатил штраф…

– Наигралась, девочка? – лукаво поинтересовался Лимбер.

– Ах, папа, тебе ли не знать, в такие игры наиграться невозможно, – озорно ответила богиня под зубовный скрежет старшего кузена.

– Всегда мало, – охотно подтвердил Джей, самодовольно поглядывая на родственников, и налил себе вина покрепче. Боль, оттого что наслаждение так быстро кончилось, уже немного утихла, уступив место восторженному осознанию: «Это все-таки было!»

– Итак, игра завершена, – заставив себя успокоиться или хотя бы казаться спокойным, начал Нрэн, как только убедился, что все игроки в сборе и готовы его слушать. – Есть ли те, кто отказывается от принесения обетов?

Родичи переглянулись и со злорадством помотали головами.

– Уж лучше я что-нибудь несусветное пообещаю, чем платить тебе, – выразил коллективную мысль Рик.

– Решение в вашей воле, – с демонстративным безразличием согласился принц. – Что ж, пусть Творец и Случай будут свидетелями ваших невозможных обетов. Я пойду выкладывать карты штрафа и приза.

Воитель забрал заново перетасованную доверенным лицом – Леймом – колоду и направился в специальную комнату рядом, где стояло лишь два пустых стола. Там Нрэн должен был выложить два круга карт по числу игроков, дающих обеты. Потом комнату запечатывали общим заклятием и ожидали того дня, когда все игроки соберутся вновь, чтобы отчитаться о выполнении данных обетов. «Зеркало обетов» выслушивало доклад, и каждый игрок доставал карту из «круга приза» или «круга наказания». Причем штраф и награда бывали абсолютно непредсказуемы, и первое могло оказаться гораздо привлекательнее второго. Но в том-то и заключалась прелесть игры, что ничего нельзя было предвидеть заранее.

Как только за воином закрылась дверь комнаты «двух кругов», игроки понимающе переглянулись: надо было начинать. Сколько можно ломать голову над тем, какой остроумный и невозможный обет принести ради того, чтобы скупердяю Нрэну не достался тройной штраф за отказ от фанта «рулевой карты». Первый по правилу круга начал говорить Лейм. Чуть смущенно, но и с некоторой долей ехидцы, юноша выдал:

– Я обещаю, что буду в течение двух семидневок хамить каждому, кто меня разозлит, вне зависимости от титула, веса в обществе, пола и возраста. Вот!