Чтение онлайн

Иностранец ушел, а Харпер и Алекс так и пялились друг на друга, не произнося ни слова. Деймонд несмело протянул ладонь Алексу.

— Деймонд Ванклифф, муж вашей дочери.

Алекс удивленно вскинул брови, хмыкнул и пожал руку.

— Уже поженились? Быстро вы. — Вновь перевел глаза на дочь. — Я виноват. Но другого выхода не было.

— Нам просто нужна информация, — просипела Харпер, кашлянула, чтобы прочистить горло. — Просто расскажи все, что знаешь.

— Хм. — Алекс нервно оглянулся, свел широкие брови вместе. Нацепил очки. — Я очень рад, что ты приехала.

— Ради информации. Это все, — жестко ответила Харпер.

Она снова стояла у его двери. Колотила в нее, молила впустить, объясниться. Когда-то она скучала по отцу, плакала по ночам, прося у бога, чтобы папа вернулся в ее жизнь. Сейчас она не желала знать этого человека. Алекс сделал свой выбор, когда не приехал даже на похороны собственной матери. Не поддержал в трудную минуту дочь, что осталась одна на всем свете.

Такое она прощать не собирается.

Алекс, видимо, понял это, ведь совсем сник. Спрятал руки в карманах.

— Что ж… это… — Алекс сделал глубокий вздох, собрался с силами. — Ужин только в шесть, но в любое время можно пить кофе или какао.

— Идем к тебе, — оборвала Харпер и зашагала в сторону кути. По ступенькам поднялась вслед за Алексом в одно из бунгало, нервно оглянулась, всеми силами подавляя желание сбежать. Провалиться под землю. Исчезнуть с лица земли. Что угодно, лишь бы отец перестал пристально разглядывать ее, недоверчиво оглядывать Деймонда. Одно дело, когда за нее волновалась бабушка, совсем другое — недоотец, что бросил ее одиннадцать лет назад. Какое право он теперь имеет критиковать ее выбор?

Харпер и Деймонд сели на матрац, Алекс напротив на пол. Оценил обручальные кольца на их пальцах.

Обстановка в кути не изменилась: скромная, может, только бумаг на столике добавилось. Оно не выглядело обжитым, скорее декорацией, словно живущему тут человеку ничего не нужно в жизни. Хотя да. Это же монастырь…

— Это мой выбор, я люблю его, он любит меня. Посмеешь комментировать — я уйду, — холодно сказала Харпер, пока сама горела изнутри. Пыталась понять, что так полыхает в груди, но пока не удавалось. — Расскажи про маму. Про свитки. Это все.

— Понимаю, ты злишься, — заметил Алекс, почесал затылок. Виноватый, словно нашкодивший щенок. — Если бы я остался с тобой, Мирослава бы убила меня.

— Когда ты узнал? — перебила Харпер. Слышать изменения от отца она не желала. Поздно.

— Когда остановилось ее сердце. Она стала совсем холодной, отдалилась от меня. Так еще я считывал ее поток. Понял, что она мертва. И довольно давно. Она призналась.

— Ты мог забрать меня с собой.

— Не мог, Алина…

— Харпер, — перебила она. — Харпер Ванклифф теперь.

— Харпер… — Алекс вытащил из ящика тумбочки ее книгу, нежно провел по обложке. — Сигрид привезла. Ты очень талантлива.

— Давай вернемся к теме. Мы, знаешь ли, с Деймондом пытаемся понять, как спрятаться от Смерти.

— Вы можете остаться здесь, — серьезно сказал Алекс. Харпер едва сдержала смех. Остаться? Тут? Она не настолько отчаялась, чтобы отказаться от обычной жизни. Алкоголя и секса! Тут вообще можно ночевать в одном бунгало с мужем? — Сначала поживете у меня, едва освободится кути, переедете.

— Нет, спасибо, — ответила Харпер. — Я не собираюсь прятаться. Медитировать с тобой каждый день? Что еще вы тут делаете вообще? Нет.

— Тут безопасно. Деньги не нужны. Это место проверено годами: Мирослава меня так и не нашла.

— У Харпер есть муж, — жестко заявил Деймонд. — Я позабочусь о ней. И у меня есть деньги, поэтому нам не придется притворяться теми, кем мы не являемся. Буддийский монастырь! Ты серьезно? Ты же темный!

— Здесь безопасно. Люди приходят хорошие. Мне нравится помогать людям. Мне разрешили тут жить, если я буду помогать туристам освоиться. И в этом мире свои религии, мы не знаем, что правда, а что нет. Надо уважать их. Если есть Смерть, почему не может быть Бога? Иисуса? Будды? Аллаха? Я имею право обращаться к любому из них. — Алекс нахмурился, потер виски, словно и правда верил, что Харпер выберет остаться с ним. — Тогда я дам руны, которыми обезопасил себя. Они точно рабочие.

— Жить в бегах… неужели ничего нельзя сделать? — спросила Харпер. — Усыпить ее навечно?!

— Как? Она — Смерть. Если вы думаете, что Кейлус не ее пешка — то вы серьезно ошибаетесь. Он, разумеется, уверен, что сильный Гнев, весь такой жесткий и самостоятельный. Но вы сошли с ума, если верите, что не она нами всеми руководит, чтобы достичь нужного ей результата. Мы — пыль в ее ногах.

— Сколько ей лет?

— Тысяч пять. Но она жила не все время. Иногда засыпала на столетия, слишком устав, когда почти полностью опустошала резерв. Она буквально держит на своих плечах Мунфол. Баланс в обоих мирах.

— Но… постой. — Харпер свела брови вместе, встретилась взглядом с Деймондом: кажется, они пришли к одной мысли. — Свитки же убивают ее окончательно, но заодно…

— Нет же. Свитки — единственное, что не дает ей умереть сейчас. А падение Мунфола — следствие ее смерти, не более. Больше некому будет держать его и баланс, вот и все.

Харпер снова посмотрела на Деймонда, понимая, в какую западню они попали. Он устало тряхнул плечами, задумчивый и обеспокоенный.

— И нельзя найти… преемника? — уточнил Деймонд.

— Не учили историю, молодой человек? Это невозможно. Элизабет, нам известная как Мирослава, так отчаялась найти путь к убитому ею же мужу, испытала такую вину, что расколола миры, а затем и Мунфол на острова. Мунфол буквально держится на осколках ее души. Тело без души теряет эмоции. Но ее эмоции не просто исчезли, они породили Времена года да Природу, которых Элизабет отправила править Мунфолом. А качества, что привели ее к этому решению…

— Грехи, — догадалась Харпер. — То есть если она умрет, то она… умрет? Никакого перерождения?

— Тебе есть до этого дело? Это ее выбор.

— А грехи? Времена года?

— Я не знаю, что будет с ними. Они рождены из ее магии и качеств, эмоций. Но точно знаю, что, если падет Мунфол — умрет каждый, кто там будет находиться. Ведь он снова станет закрыт для живых.

— И ее ношу точно никому не передать?

— Ни один смертный не вынесет такую ношу.

— Но она тоже была смертной!

— В любом случае, пока в мире есть свитки — вам ничего не сделать.

— Почему она вообще хочет умереть? Можно же… не знаю, ты говорил, она впадала в длинный сон. Поспала бы снова! А потом…